Тут же мне пришла новая мысль — объект упал не абы как, а чётко между домами, почти их не повредив. Если бы он неуправляемо падал на посёлок, то при такой массе половины посёлка бы уже не было. Создалось впечатление, что его специально посадили в глубине участков, за заборами, подальше от глаз. Подошёл ближе, вгляделся в своё отражение. Достал дозиметр из кармана — аппарат протрещал и показал четыре микрорентгена в час. Странно, обычно природный фон показывает даже чуть выше. Решил рискнуть и приложить к поверхности Объекта.

И тут же испуганно отдёрнул руку, сругнулся. Дозиметр щёлкнул, и цифры на экранчике погасли, а сама поверхность корабля из зеркальной вдруг стала матово-чёрной. Как будто картинку на экране резко сменили после моего касания. Я заметил, что поверхность разбита тонкими полосками на неправильные треугольные и четырёхугольные сегменты с гранями в полметра шириной.

Пошёл вдоль Объекта — простукивая его и поглаживая. Поверхность слегка проминалась под рукой и была где-то теплее, где-то холоднее. Я когда-то в юности плавал в дельфинарии и вспомнил, что это напоминало — кожу дельфина.

Дошёл до развалин сарая. Сильного сожаления не было — ничего особо ценного я там не хранил. Вещи тётушки, которые было жалко выкидывать, книжная макулатура, остатки строительных материалов — утеплители, обрезки досок и тому подобное. Доломал доску покорёженного забора и вылез на соседний, заброшенный участок.

В десятке метров от забора Объект заканчивался — его слегка заострённый нос уткнулся в кустарник, словно пытаясь спрятаться за ним. Обошёл его кругом, заглянул за свой забор — в ширину он оказался шире, чем я думал — около тридцати метров, едва доставая до дальнего забора.

— Грушу!.. — вскрикнул я и побежал по сугробам. — Грушу, гады, поломали!

Деревья было намного жальче. Может, хотя бы корни и часть ствола уцелели? Яблонька и вишни, пристроившиеся к дальней границе участка, по виду пострадали не так сильно. Непонятно, что с ними сделала ударная волна, но потеряли они лишь пару веток.

Лезть в узкий зазор между кораблём и кустами не решился, вернулся обратно.

Свет так и не появился, пришлось завести дизель, чтобы не испортились продукты в холодильнике. Включил телевизор. Спутник от тарелки теперь был наглухо загорожен Объектом, а с антенны поймалась всего пара каналов. Дождался новостей — ни слова про объект не было, даже по «Наваполацк-ТВ». Это я посчитал хорошим знаком. Выключил телек, включил погромче «Депиш Мод». Приготовил обед, сел за стол и уже приготовился сытно перекусить, как вдруг в дверь постучали.

3.

Мурашки по спине первый раз пробежали именно в этот момент. Пробежали мысли — стук был обычный, как будто стучавший делал это уже много раз. Это был не грохот кулака какого-нибудь исполина, не хлёсткие удары инопланетных щупалец. Обычные «стук-стук».

Я нервно сглотнул, привстал, машинально приглаживая волосы. Рука потянулась к мясному тесаку у мойки.

Дверь тихонько приоткрылась. В дверной просвет на меня посмотрел карий глаз смуглого, почти негроидного юноши в каких-то серых лохмотьях.

— Добрый день! Хэллоу! — отчего-то по-английски добавил я.

Глаза «пришельца» округлились, он резко открыл дверь и впрыгнул в кухню. На вид ему было лет шестнадцать.

— Хэллоу! Хай! Саид! Айм Саид!

Не слишком инопланетное имя, подумалось мне. Неужели всё-таки земное? Я назвал имя, пожал руку. Взгляд гостя забегал. Он рванул в спальню, к шкафу, залопотал что-то на смеси английского и, похоже, арабского. Первый мы с ним знали, похоже, одинаково плохо, второй я не знал вообще. Парень деловито выдвинул ящики, распахнул дверцы.

Я выключил орущую до сих пор музыку.