На меня. На мой дом.

Грохот становился всё громче, и наконец я увидел источник шума. Я усмехнулся своей недогадливости — это был не трактор, это был «тэ-семьдесят два». А сирена, столь странная и в то же время знакомая, доносилась с другой стороны улицы. С машины с громкоговорителями, из которой вдруг прорезался голос:

— Граждане, сохраняем спокойствие. Производится учебная эвакуация. Всем срочно покинуть помещения. Это приказ. Срочно покинуть помещения.

С танка, перебивая машину, мне закричали в мегафон:

— Гражданин, срочно покиньте зону эвакуации! Покиньте зону эвакуации.

Я побежал назад, в дом.

— Повторяю! Не пытайтесь вернуться! Покиньте зону эвакуации! Будет открыт огонь на поражение!

Я двигался прыжками приставным шагом, то влево, то вправо. Вспарывая снег позади, через пару секунд застрекотали одиночные из автомата. Укрылся за кучей снега, скиданного с крыши, прижался к забору, пополз к родным воротам. Со стороны машины с громкоговорителями на меня двигалась шеренга людей в химзащите. Они подтащили пластиковое ограждение, перегородившее улицу в паре участков от меня. Ближе двигаться не решили. Выстрелы на миг прекратились, я воспользовался ситуацией, долез до своей калитки, открыл дверь и прыгнул внутрь.

Отдышался.

В этот миг со стороны огорода послышалось тихое, приглушённое шипение. Несколько фигур в верхней части корабля раскрылись, словно лепестки лотоса, и вверх вылетела зеркальная и блестящая тарелка диаметром около двух с половиной метров.

Спустя пару секунд послышался гулкий залп танковых стволов. Тарелочка описала неширокую спираль, поднялась чуть выше и свечкой взмыла вверх. Похоже, танковые орудия моих постояльцев не особо беспокоили.

450 грамм золота (часть 2)

4.

Саид стоял у окна, припадая то к одному краю, то к другому, чтобы лучше посмотреть на концы улицы.

— Там у тебя кто-то улетел. Может, пойдём?

— Тэнкс! Зэ эра тэнкс хиэ! — закричал он, тыкая в сторону окна.

— Учения, — успокоил я. — А нам придётся пожить без хлебушка.

Привычка оставлять запасы на зиму принесла свои плоды — запасов могло хватить на недели полторы осадного положения.

— Голд. Ви нид голд! — повторил Саид и снова показал наверх.

— Да сейчас! Дам я им золото! Эти тут у меня скоро всю фазенду снесут. А я им драгоценности?

— Голд… Ви нид голд, — снова повторял Саид.

Стоп. Меня вдруг осенила догадка. Если корабль приземлился не н окраине, а в столь людном месте, никуда не улетает, и при этом из него вылетела тарелка — возможно, там уже и никого нет? Возможно, золото им нужно было, чтобы улететь?

— Улетели твои друзья. На тарелке улетели… Флай эвэй! Как там тарелка по-английски… Эх, долго словари искать.

Я нашёл в сени старый бушлат и протянул Саиду.

— В общем, одевай, собирайся. Пошли, покажешь мне… Как там по-басурмански «показать»… Шоу ми энтер! Вход, понимаешь!

Я нарисовал руками дверной проём и показал, что вхожу в него.

— Ноу, ноу, — замахал руками Саид. — Хиэ. Голд!

— Нету у меня золота! Ноу голд. Искать надо!

Махнул рукой, накинул бушлат и пошёл к Объекту сам.

Как только я закрыл дверь дома, у меня зазвонил мобильник. Номер не отображался.

Я молча поднял трубку, уже догадываясь, чей голос услышу.

Вкрадчиво, но привычно твёрдым голосом меня назвали по имени. Осведомились, как здоровье. Сообщили, что сидят в штабном танке на соседнем поле. Верно предположили, что я вынашиваю планы совершить первый контакт.