Счастливый и немного ошарашенный Генрих вышел в коридор, подмигнув входящей девушке, и намеревался идти к выходу, но его остановил Ханс. Похоже, он дожидался Генриха.

— Погоди… Ты когда собираешься уезжать, не на этой неделе?

— Как только будут билеты, так сразу, а что?

— Просто послезавтра ежемесячный гей-парад, и у меня есть одна идея… Не новая и рискованная, конечно, два года назад за такое даже арестовывали парочку. Но мы же теперь с двойным гражданством, да тем более, такой страны. Нам почти ничего не угрожает… О, и вы, Катарина, подождите. — Ханс остановил девушку, выходящую из кабинета с паспортом. — Вы как раз сможете составить ему пару.

* * *

На бульваре Зайнер шел праздник. Колонны раскрашенных и переодетых в пышные платья юношей проходили мимо зрителей, наблюдавших за шествием. Подобные обязательные праздники надоели многим — и «правильным», и антисексуалам. Генрих вгляделся в зрителей — многие с кислыми лицами смотрели на однообразное, из года в год повторяющееся торжество.

«Лица мужского биологического пола» стояли на правой стороне, а «лица женского» на левой. Посещать подобные праздники часто обязывала корпоративная этика предприятий, а большинство антисексуалов ходили из-за боязни, что его посчитают «нетерпимым». Были известны случаи, когда по доносу за непосещение гей-парадов привлекали к ответственности. Однако в толпе находились и те, кто наблюдал за происходящим с явным удовольствием — и, к сожалению, их было большинство.

— Этот Мюль такой милашка, — сказал Генриху стоящий рядом «парень», показывая на кого-то с очередной платформы. — Такой симпатичный.

Нормы хорошего тона обязывали согласиться, но Генрих усмехнулся и сказал:

— А по-моему, он просто придурок, — и подмигнул Катарине, стоящей на противоположной, женской стороне бульвара.

Она смотрела на него. Место и время было заранее оговорено еще в посольстве, Генрих волновался, что она не придет, но все же они оба пришли, как и договаривались. Мимиходом он заметил еще двух девушек с противоположной стороны, которые не глядели на платформы, а высматривали кого-то среди мужчин. Генрих знал, что они с Катариной сегодня не одни — немного наклонившись назад, он заметил стоявшего в метрах пятнадцати Ханса, высматривающего кого-то в толпе напротив.

Сверху пролетел боевой вертолёт спецназа, покрашенный в розово-голубой цвет. Главная колонна с «Королем праздника» приближалась, все камеры репортеров, ведущих прямую трансляцию, нацелились на платформу, и Генрих поднял руку — условный знак.

Парень с девушкой синхронно перелезли через полоску ограждения и выбежали на середину бульвара. Генрих крепко обнял Катарину и, на глазах у изумленной толпы, под прицелом десятка камер, поцеловал в губы…

Одновременное еще две таких же пары перешли через ограждение и повторили их преступление против толерантности. Платформа резко остановилась, наклонившись набок, комментатор испуганно замолк, полицейские подскочили к целующимся и растащили их в разные стороны.

На них попытаются надеть наручники, отвести в участок, возможно, будет допрос и даже суд. Но Генрих знал, что с принятием гражданства Евразийской Федерации их будущему вряд ли что-либо угрожает. Страна, занимающая одну пятую часть суши, сможет защитить своих новых граждан. И он был рад тому, что отомстил этим фанатикам, был счастлив, что они с Катариной скоро покинут этот сошедший с ума город и начнут строить новую жизнь.

Четыре страха

1. Первый Страх

Тебе девять лет, твой хвост ещё по-детски полосат, а на щеках и груди ещё не проступили малиновые пятна, признаки мужчины.