— Мне получить, — Генрих кивнул и тоже улыбнулся.

— Это хорошо. Билеты купил?

— Сегодня поеду за ними.

Мужчина усмехнулся.

— Тоже не терпится? Смотри, там ведь свои трудности, Церковь, к примеру. Климат хуже. Хотя… это все мелочи, по сравнению с тем, что здесь.

— По крайней мере, там здоровых людей не стерилизуют и принудительных абортов не делают, — послышался голос из очереди.

Первый собеседник кивнул, соглашаясь, и добавил:

— Вот ведь, интересное дело — еще полвека назад все переезжали оттуда — сюда, а сейчас, вот уже лет десять — наоборот. Да, не представился — меня зовут Ханс.

— Режим, — вздохнул Генрих и пожал Хансу руку.

— Но почему именно к ним? Ведь есть же еще и Корея, Латинская Америка, там тоже не все так плохо, как у нас.

Генрих пожал плечами.

— Я почти сразу решил ехать туда, сейчас даже и не помню почему.

— У меня сын там уже семью завел, — подключилась к разговору пожилая дама из очереди. На глазах у нее виднелись слезы радости. — Наконец-то мы сможем с ними общаться, ходить друг к другу в гости. Я двадцать лет, целых двадцать лет могла разговаривать с родными только раз в неделю.

Генрих погрустнел, вспомнив о своих родителях. Через восемь лет после клуба желание увидеть родных разгорелось с новой силой, и сейчас он знал, что после переезда обязательно найдет родителей, в какой бы точке свободного мира они не жили. Лишь бы живы были…

— Извините, вы последний за паспортами? — спросил звонкий женский голос за спиной, и Генрих, обернувшись, с удивлением обнаружил там девушку в серой куртке. Она улыбалась.

— Да. А как вас зовут?

* * *

— Рады? — спросила женщина, вручавшая паспорт. Ей было за сорок, но её прическа, одежда и макияж явно служили для того, чтобы привлечь внимание мужчин, а платье ярко контрастировало с безликими серо-деловыми костюмами горожанок. На территории посольства каждый чувствовал себя в безопасности. Будет ли так же в стране, куда он собирается уехать?

— Конечно рад! — воскликнул Генрих. Язык за последние три года он выучил почти в совершенстве. — Не представляете, как я вам благодарен.

— Вы не одни такие. Да, последний вопрос, господин Хартманн — вы ходили в «Восточный взгляд»?

— Да. Так это вы были организаторами? — догадался Генрих.

— Ну… разумеется, не совсем мы, иначе бы не миновать мирового скандала. Это была первая попытка организовать подобный клуб. По большому счёту, нам уже давно плевать на вашу страну. Все квалифицированные кадры мигрировали к нам ещё в первые годы после прихода к власти партии Зайнер. Единственное, что нам не хватает — это людей европеоидного типа.

Генрих кивнул:

— Я читал, что после объединения у вас какие-то демографические проблемы?

— Это не проблемы. А лишь дисбаланс по национальному признаку. Проблемы за океаном, у мирового правительства, устроившего тридцать лет назад в Центральной Европе весь этот эксперимент. После развала Евросоюза и появления нашего государства ей пришлось нелегко.

— Эксперимент? — переспросил Генрих.

— Это же очевидно, — улыбнулась сотрудница посольства. — Если вы хорошо знакомы с историей, — в чём я сомневаюсь, тут таких большинство — то можете знать, что в Америке и Канаде через десять лет после укрепления режима были запрещены однополые браки, ужесточено преследование педофилов, и так далее.