— Ты же знаешь, я люблю тебя, — ответил он, стараясь сказать это как можно более искренно.

— Не правда, не любишь!

— Нет, люблю! — воскликнул Гойс, схватил ее за руку и принялся гладить перепонки между хрупкими пальчиками.

Мэйт улыбнулась, повернула к нему свое нежное личико салатного цвета и заявила:

— Тогда отведи меня в парк Тотемов!

Гойс отпрянул.

— В парк Тотемов? Нет, но что тебе нужно в парке Тотемов?

— Там растут восхитительные цветы, бегают карликовые олени, а по лианам ползают маленькие шестипалы, вот такие вот, я в передаче видела!

— Говорят, туда вход по пропускам… И никто точно не знает, что в этом парке находится, он же существовал еще до того, как в мире построили наш город.

Мэйт задрала кверху носик, сбросила с плеча руку Гойса и подошла к окну.

— Мума рассказал мне вчера, как пройти в этот парк. Он уже был там два раза, принес оттуда живую орхидею и… ты знаешь, он пообещал сводить меня туда. Правда, здорово?

Щетинистые пучки на щеках Гойса встали торчком, он поднялся с кровати и стал нервно ходить по комнате.

— Это не здорово, не здорово! Вдруг там что-то опасное, не зря же его отгородили защитной стенкой. Хищные животные, или еще что-то.

— Ты трусливый! — сказала Мэйт раздраженно. — Нет там никаких хищников, даже если были бы, ты обязан меня от них защитить!

— Глупости, — ответил Гойс. — Я не трусливый.

— Раз не трусливый, то пойдем туда сегодня же! Или меня Мума отведет, все, точно.

Гойс смирился с поражением, подошел к девушке и обнял ее.

— Хорошо, хорошо, только не сердись. Сейчас позавтракаем и пойдем в твой парк.

* * *

Солнечный день. Прямые солнечные лучи согревают меня, ускоряют химические процессы. Я доволен. Через пару дней, если не пройдет сильный ливень, надо будет дождаться юго-западного ветра и выбросить пыльцу. Месяц назад с северо-востока ветер принес мне радостную весть — феромоны приветствия молодого женского организма. Значит, где-то там растет моя соплеменница, живет такой же большой и, я надеюсь, сытый организм, способный продолжить наш род. Я был счастлив тогда и вскоре зацвел.

Сезон дождей почти закончен. В этом году не было сильного наводнения, как раньше. Вообще время сейчас хорошее, спокойное. Мне уже почти сто лет, и я пережил четыре сильных паводка, два урагана, пять засух и даже один снегопад. Раньше вокруг меня росло семь моих братьев и сестер. Я обменивался с самцами запахами-сообщениями, пыльцой с самками, мечтал и питался, вместе переживал невзгоды.

Трое погибли в юном возрасте, два засохли в последнюю засуху. Одного моего брата за что-то срубили прямоходящие, а другого мне пришлось вытравить. Он покусился на мою территорию, на мою землю. Его корни соприкоснулись с моими, и я понял, что придется действовать. Это была его беда, что он укоренился рядом со мной, и мой яд оказался сильнее. Он был конкурентом, и я не жалею, что постепенно уничтожил его. Земля вокруг меня должна и будет принадлежать только мне. А остальных, что росли подальше, мне жалко до сих пор.

Вы спросите меня про мое мировоззрение? Я прагматик. Я делаю только то, что требуется и в чем я уверен. Мы, Цветки, разные, у нас, у каждого, есть свое подобие нервной системы и свой разум, а вместе с ним и свой характер.

Есть те, кто предпочитают отрастить побольше верхних листьев и ловить солнечные лучи. Есть те, кто обходиться только нижними листьями, а верхних имеет только несколько штук, на случай крайней необходимости. Есть те, что пользуются преимущественно корнями и накапливают в своем стебле много воды, как кактусы. Я соблюдаю золотую середину, у меня в достатке и тех, и других листьев. Я люблю питаться. Я люблю цвести и размножаться.