Так, что у нас с лианой? Три дня назад, изучив состав почвы, я обнаружил в метре от себя, между нижними листьями, молодые корни хищной лианы. Она способна опутать меня всего и выкачать все соки, если вырастет. Но мы не дадим ей сделать этого, о нет. У меня припрятано для таких случаев специальное оружие — яд. Я собираю его нижними листьями и накапливаю в особых жилах, расположенных по всему моему организму. Уже второй день я выделяю токсины в почву около лианы, думаю, ей недолго осталось. Так было и будет со всяким, что осмелиться посягнуть на мой организм или на мою жилплощадь.

Внимание! Колебание почвы. Ритмичное. Такое при ходьбе создают большие животные. Запах. Резкий, неприятный запах города и смерти. Звук. Речь небольшого прямоходящего.

— О-о, смотри, какой красивый цветок!

— Где, где?

Два голоса, два живых организма. Голоса чистые, молодые, это хорошо, такое редко бывает.

— Вон там, на пригорке! Какие большие резные листья наверху, смотри! А как пахнет!

— Смотри, вон кости чьи-то… Нет, не ходи туда, Мэйт!! Это опасно, это…

Нога прямоходящего коснулось усиков-сенсоров на краешке замаскированной листовой пластинки. Створки-челюсти большого нижнего листа сомкнулись на жертве, а-ам.

— Ааа-аа!! Нееет! Спаси меня, Гойс, оно схватило меня, схватило! Оно все липкое! Ааа!!

Жилы-мышцы в черенке напряглись и подняли свернутый лист с пищей над землей. Это сложно и энергозатратно, но процесс стоит того. Пища. Она еще пытается выбраться, но, похоже, у нее нет специальных средств для этого. Это хорошо. Скоро снотворное окажет свое действие.

— Ааа!! Срежь его! Переруби черенок!! Спаси меня!!

Толчки на почве. Что они делают? Хм.

— У меня нет ножа! Я не могу допрыгнуть! Оно подняло тебя! Оно высоко!

Ну, второй, подойди поближе, у меня есть для тебя соседний листок. Нет, чувствую по звуку, уходит. Жаль.

— Я спасу тебя, я приеду за тобой! Я скоро, подожди!

— Ааа!! Не уходи, Гойс! Не оставляй меня… Не оставляй…

Я доволен. Я буду сыт сегодня. Если, конечно, за моей едой никто не придет в течение получаса.

* * *

Рано утром в отсек генерального смотрителя парка зашли двое в костюмах городской администрации. Первый был паукентавром, приземистым шестиногим Разумным некогда широко распространенной расы, а второй — белокожим человеком со странной рыжей бородкой. По лицам вошедших генеральный смотритель понял, что случилось что-то серьезное.

— Господин Кимми, — сказал паукентавр отрывистым, гортанным голосом. — Вы в курсе, что произошло вчера вечером?

— Нет, — признался смотритель. Он и вправду ничего не знал, так как еще не смотрел отчеты подчиненных. — Змеи перелезли через стену?

— Хуже, господин смотритель, — человек подошел ближе и бросил на терминальный стол рамку с какими-то документами. — По вашей вине чуть не погибла дочь одного из сенаторов, юная Мэйт Гоогану.

— Гоогану? Который агаонец? И в чем моя вина?

— Ее чуть не сожрал один из ваших «цветочков», господин Кимми, — сказал человек. — Сейчас она находится на курсе усиленной регенерации, ее еле удалось спасти. Я думал, подобная информация должна быть вам известна.

Глаза генерального смотрителя округлились.

— Цветочков? Вы хотите сказать, исполинский дриадник? Как эта девчонка туда попала?

Вошедшие молчали. Смотритель вскочил из-за стола, его лицо побагровело.