Боль. Жуткая, нестерпимая боль. Неужели они пришли убивать меня? За что?

(2009 г.)

На пыльных тропинках далеких планет…

Влад скомкал опустевшую пачку «Беломора» и выбросил её в форточку. Чиркнул спичкой, по-обезьяньи почесал подмышку в тельняшке и нахмурился. Курение от хандры уже не спасало, как и водка. Что водка для эльфа-полукровки, к тому же служившего в ВДВ?

Плюнул, целясь в раковину, потушил последнюю сигарету и открыл нижний ящик тумбочки. В ящике лежала заначка — пять тюбиков клея «Момент» и пачка дорогих полиэтиленовых пакетиков. Все остальные запасы отравы эльф выбросил сразу же, как закодировался от токсикомании, но эти, в ящике, оставил, успокоив себя, что потратит клей на хозяйственные нужды.

Злобно, брезгливо подёргивая длинным ухом, достал тюбик, свинтил крышечку… До боли знакомый запах ударил в ноздри, вызвав рвотные позывы. Влад, морщась, выдавил половину тюбика в свежий пакетик и остановился. «Не нюхай, не нюхай», — закрутилось в голове, перед глазами померещились черепа. Кодировал эльфа неплохой экстрасенс, но сейчас внутри Влада происходила битва — между заклятием кодирования и волей к пагубной привычке.

Внутренняя битва закончилась внезапно, звонком в дверь.

Влад бросил пакетик с клеем в ведро, шарахнулся в прихожую, чуть не запнувшись об пустые пивные бутылки «Тагильского», и зыркнул в глазок.

Перед дверью стоял Рудольф Степаныч — низкорослый коренастый мужичок с рваной рыжей бородой. Гном работал кладовщиком на мебельной фабрике.

Эльф открыл замок, пропустил товарища в прихожую и пожал руку. Рука на миг приклеилась — предательская капелька клея выдала Влада.

Рудик поднял недовольный взгляд на эльфа-токсикомана.

— Что же это ты, получается? За старое? Нехорошо.

— Видал, как ЦСКА сыграли? — Влад решил перевести тему. — Вратарь молодец, против такой команды, и ничья!

— Это не вратарь молодец, — проворчал гном, отряхивая табуретку от табачного пепла. — Это они гоблинов-легионеров набрали.

— Националист ты, Рудик, — покачал головой ВДВ-шник. — Вот я, скажем, на четверть татарин, так мне что, теперь, не жить?

Эльф действительно имел татарские корни; таких, как он, на Уралмаше очень много. В паспорте он был записан как Владленеллион Рафикович Королёв, 1954 года рождения. Имя расшифровывалось как «Воитель Владимира Ильича Ленина», а на эльфийском окончании настояла мать, которая, несмотря на партийную принадлежность, очень гордилась своими корнями.

Рудольф же имел немецкие крови — его дедом был ссыльный немец, строивший после Второй Магической Жуковские дома на проспекте Ленина. Бабушка же и родственники по материнской линии были коренными уральскими гномами.

— Я не националист, и не в национальности дело. Ты марксист. Партийный. Ты мне лучше скажи, чего ты опять за старое? — оборвал тираду гном, вернувшись к неприятной теме. — Ведь кодировался же. Дорогой экстрасенс, магия воды, если не путаю?

— Воздуха… — угрюмо поправил Влад.

— Вечно их путаю. Ну вот, тем более! Восемьдесят рублей отдал, это ж половина моей пенсии! Чего тебе не хватает?

— Хандрю. Ничего не помогает.

— Стыдно должно быть, Владленеллион. Эльфийских кровей, партийный, служил в ВДВ. А нюхаешь такую дрянь.

— Лоханулся я с кодированием. Всё равно тянет.

Рудик пожал плечами, достал трубку, коробочку с махоркой, неторопливо набил трубку и закурил. Непродолжительное время оба молчали, разговор не клеился.

— Я тебе сразу говорил. Сходи к нашему вахтёру-шарманщику, Леонтию Серафимычу.

— Не доверяю троллям, — нахмурился Влад.