— О, Владлен? — сказал он бархатистым баритоном. — Проходите.

— Владлениллион, — хмуро поправил эльф и тут же добавил: — Можно Влад.

— Хорошо… И ты, Рудольф Степаныч, тут. А я и не заметил.

Из спальни лениво высунула морду супруга вахтёра — пожилая, седовласая и в бигудях — и тут же скрылась. В руках она держала большого плюшевого ежа.

На тесной кухоньке уже была накрыта «поляна» — раскрытая килька в томатном соусе, опята «Волшебные», сысертские, нарезанная буханка чёрного «Чусовского» и бутылка «Столичной».

— Я пас, — сказал Рудольф Степаныч. — Чаще, чем в месяц, не потребляю.

— Тогда — убираем, — немного расстроено сказал тролль. — Пациенту пить всё равно не положено.

Влад нахмурился. Во-первых, он и сам пить не особо хотел, потому что на эльфов алкоголь не действует, а во-вторых, зачем тогда доставать бутыль и дразнить? Некрасиво это выглядело, и симпатия к троллю вовсе сошла на нет. Но отказываться от бесплатных услуг было нехорошо.

— Угощайтесь килькой, — кивнул тролль-шарманщик, грузно плюхнувшись на стул. — Нет ничего более чудесного и естественного, чем есть кильку руками прямо из банки.

— Это точно! — с уважением отозвался гном, схватил мёртвую рыбёшку за хвост и отправил в рот. — Что, когда начинать будешь?

— Да прямо сейчас, — тролль отряхнул руки, поднялся и вышел в коридор. — Сейчас шарманку достану… Это даже лучше, что ты пришёл, поможешь её крутить вместо супруги.

Тролль бросил шарманку на пол и завис над плиткой, частично закрыв от гостей обзор. Зашумел газовый огонь в горелке, из мешочков на сковородку посыпались травы, снадобья и какие-то светящиеся ингредиенты. Магию огня эльф недолюбливал и потому отвернулся, наложил опят в тарелку и принялся дегустировать их с «чусовским», параллельно разглядывая аппарат.

Шарманка была огромной, медной и достаточно старой. Владленеллион, не шибко разбиравшийся в антиквариате, оценил её возраст началом тридцатых годов. Её бока были расписаны лозунгами времён коллективизации, ликами вождей и рунами процветания и правопорядка.

На сковородке тем временем тушилось что-то вонючее, кислое и странное, заполнявшее запахом всю кухню. Стало жарко и душно. Тролль сдвинул столовые приборы и поднял шарманку с пола. Приготовления закончились.

— Крути, — скомандовал Леонтий Серафимович гному.

* * *

Аппарат занял половину стола, и Рудольф Степаныч из-за своего небольшого роста еле дотягивался до ручки, когда она была в верхнем положении. Из шарманки полилось металлическое, тревожное пение пионеров под гулкое завывание электрогитар:

На все века великими делами

Прославил Сталин наш родной народ.

Над миром реет ленинское знамя,

На путь борьбы, на подвиги зовё…

На все века великими делами

Прославил Сталин наш родной народ.

Над миром реет ленинское знамя,

На путь борьбы, на подвиги зовё…

На все века великими делами…

У Владленеллиона кружилась голова, перед глазами плыли розовые круги. Тролль молча подвинул стул вместе с сидящим на ней эльфом в середину кухни, встал напротив и стал водить вокруг него горячей сковородкой, снятой с плиты, бормоча под нос выдержки из магических сочинений Ленина. Из-за мрачной, таинственной обстановки и дыма Владленеллион не сразу сообразил, что находится на сковородке, плящущей в руках тролля.

А находился там маленький, светящийся, кипящий и полыхающий синем пламенем Свердловск. Его, Владленеллиона, родной город, только крохотный и умирающий.

Дым отечества не был сладок. Эльфу стало не по себе от мысли, что его малая родина гибнет в руках какого-то тролля-шарманщика, он захотел выхватить сковороду из рук, но понял, что его руки парализованы, обездвижены, и он едва может дышать.