— Слушай, а припоминаю такое! Так вот, значит, какая правда. А цвет какой?

— У них что-то вроде скафандров. Но, как я понял, красный или коричневый.

Подобные вопросы незнакомых людей Егор любил. Внутренний комитет по информационной безопасности Корпорации вот уже десять последних лет рекомендовал в ответах про инопланетян включать максимальную фантазию. Легенд было много. Легенды даже предлагалось в свободное время записывать в специально созданную базу данных на внутренних серверах, чтобы сотрудники с бедной фантазией могли заучивать типовые ответы. Насколько понял Егор, корпорация даже содержала небольшой штат секретной студии 3Д-дизайна, которая перерисовывала и распространяла в сети «исторические» кадры посадки инопланетян. Легенды нужно было менять от разговора к разговору, чтобы окончательно всех запутать. Запутать коллег уровнем допуска пониже, случайных попутчиков, друзей, близких, и запутать самого себя.

Шутливо-несерьзное отношение к инопланетянам — залог успеха проекта и психологического здоровья сотрудников, говорили они.

* * *

Говорят, раньше Москва была столицей. Власти молодого государства, оказавшись в непонятной для них ситуации, решили проблему с кораблём в центре столицы просто. Они перенесли все столичные органы к себе на родину, оставив мэрским властям разбираться с проблемами города самостоятельно.

Степан Сфенович, вставший из-за своего переговорного стола, чтобы размяться, стоял спиной к Егору и смотрел в окно на загорающиеся вечерние огни. Долго смотрел, минуты две, после чего Егор не выдержал, поднялся со стула и тоже подошёл к окну. Наверное, полагалось и дальше сидеть за столом — неслыханная дерзость, если сравнивать с нормами каких-нибудь японских корпораций, но отношения с начальством казались инженеру хоть и напряжёнными, но с долей взаимного уважения.

Позади было полчаса разбора полётов, обсуждение работы группы снабженцев. Егора хвалили. Удачно проведя тендеры и закупив дешёвые китайские комплектующие для блока управления, его группа сэкономила сотню миллионов рублей. Монтаж строения уже почти заканчивался, и головное предприятие готово было расплатиться с дочерним офисом со дня на день. Всех ждали премии. Егор же больше ждал отпуска — денег у него хватало, но времени, чтобы их тратить, в период командировок не было.

Вид с башни «Исеть», открывавшийся на искрящуюся историческую часть Екатеринбурга, с одной стороны, был по-столичному помпезным и пафосным, а с другой — более родным, спокойным и естественным для Егора. Редкие, неторопливые аэротакси, взбивающие еле заметные борозды в небе не могли сравниться с натруженным трафиком

— Москвабург, — неожиданно резко и презрительно сказал директор департамента. — Калька. Пытаются стать лучше. Не выйдет. Как была провинцией, так и останется. Сколько не строй стекляшек. Питер обогнали только по числу пробок и торговых центров, а не по столичности.

— Ну да, только второй по величине город в стране, — осторожно вставил Егор.

— Третий! Москва — второй. И это неправильно.

— Но Москва — не Россия, — сказал Егор и прикусил язык.

Совсем неожиданно для себя Егор понял, что разговор перешагнул незаметную до этих пор грань безболезненности. Оказывается, у переехавшего на Урал Степана Сфеновича столичность была больной мозолью. Чувство комфортного общения оказалось обманчивым.

— А что, вот этот вот Ёбург — Россия? — рявкнул директор, резко повернувшись. — Питер — Россия? Почитай историю, когда были построены «Бурги» и когда — Москва. Наша государственность начиналась с Москвы. А теперь из-за каких-то не умеющих водить пришельцев мы почти лишились тысячи лет своей истории.