Остаток дня он слушал музыку из странного плеера, принесённого Ириной. Там была только инструментальная музыка, живая, сыгранная на клавишных. Около сотни совершенно разных по настроению композиций — быстрых и боевых, медленных и атмосферных. Непривычная, но Быкову нравилось — в отсутствии телевидения и радио это казалось отличным развлечением. Дед про вторую попытку побега даже не заикался, весь день читал какие-то книги из сундука — странные книги, пустые обложки, без заголовков и форзаца. В основном это была классика девятнадцатого века — Гоголь, Достоевский, Тургенев. Савельев сказал, что это Ирина попросила напечатать, хотя откуда на другой планете могли знать про земную, российскую классику оставалось неясным.

Вторая смена подкралась незаметно, Ваня даже забыл, что ему снова предстоит стрельба из ложечек. Снова поставили абсурдный и загадочный треугольник из лопат. Снова взошли три луны. Снова над островом распахнулось зеркальное небесное озеро.

— Представь, что ты не шарик сбиваешь, а муху газетой давишь, — посоветовал Иван Филиппович. — Прихлопнул, по стенке размазал её и на пол стряхнул. Так же и тут. Просто, без напряга, как газетой, понимаешь? Первую ложечку тебе даю.

— Хорошо. А почему они всегда только здесь это… окно открывают?

— Они, как говорил мне мой учитель, по-другому не могут. Всего в нескольких местах по планете. Потому здесь избушку и поставили.

— У вас был учитель? Вы мне не рассказывали…

— Потом, — оборвал его Савельев. — Первый вылетел, лови его!

Иван сосредоточился. «Раз это действительно возможно, раз у деда это получается, то почему я не могу? — подумал он. — С другой стороны, если мы мало собьём, то Ирина не придёт, дед говорил… А, какая разница…»

Первый светящийся шарик, как и в прошлый раз, двигался медленно. Иван-младший совместил дырку в ложке с его контуром и дёрнул ложку вниз, машинально, без особых усилий. Шарик отклонился от своей траектории, но не упал.

— Эх, зараза, это ты зря. Сейчас они все сюда могут полететь.

— Как сюда⁈ — испугался Ваня.

— А так. Они как осы, у них поведение не человеческое. Если не до конца сбить, они нас засечь могут и полететь роем, у меня такое пару раз поначалу было. Я уж тебе не говорил, чтобы не пугать.

Летающий объект повернул в сторону избушки. Он постепенно рос в размерах, превращаясь из небольшого пятна в крупный аппарат с различимыми деталями — Ваня увидел обручи, из которых состоит шар. При таком расстоянии он никак не меньше тридцати метров в поперечнике… Неожиданно серебристое поле, создаваемое «треугольником», стало озаряться вспышками. Из пятна появился второй аппарат.

— Стреляет, — проговорил Савельев, усмехнувшись, и достал свою ложку. — Ты первую-то выбрось, она уже не рабочая.

— Он… он может пробить треугольник?

— Да нет, вряд ли, — сказал дед и махнул ложкой. Шар упал на окраине поля, спустя пару мгновений послышался гулкий взрыв. — У тебя, кстати, почти получилось. Ты только засомневался в последний момент, вот и не сбил до конца. Давай я пока сам, а под конец ты.

— Хорошо.

Пилоты аппаратов, похоже, видели своего упавшего соратника и летели в его сторону, прямо на опушку. Савельев расправлялся с ними, как с насекомыми — он, похоже, и относился к этому не как к битве с неведомым противником, а как к приятному развлечению. Летающие объекты падали за лесом в океан, а на снег летели погнутые ложки — теперь это казалось Ивану таким простым и естественным, что его стало клонить ко сну. Через минут двадцать шары прекратили попытки расстрелять избушку и стали пытаться улететь прочь от пятна.