Игорь лежал в скрюченном положении, кожух кондиционера, горячий и сухой, полностью закрывал его, а спина… Спина касалась крупнистого песка.

Игорь поднапрягся, поднял крышку. Яркое солнце сияло в зените. Разломанный корпус кондиционера валялся у стены кирпичного разрушенного здания, стоящего в пустыне около дороги. Игорь поднялся, отряхнулся от песка. Он уже понял, что телепортировался — глупо было бы полагать, что родившийся в конце двадцатого века не смотрел, не читал ничего на тему телепортации, и не понимал, как оно происходит. Гораздо сильнее взволновало то, что он остался без трусов — те куда-то испарились, он был один, без документов в незнакомой стране.

Прикрыв достоинство ладошкой, Игорь пошёл обходить здание по кругу, но вдруг услышал голоса на арабском, прислонился к стене, выглянул на секунду. Картинка зафиксировалась чётко. Джип с пулемётом в багажнике, рядом две женщины в чёрных балахонах, Игорь всё забывал, как эти штуки называются, хиджаб, или что там, а на коврике у джипа кланяется, совершая намаз, мужчина в форме цвета хаки. У коврика лежит автомат. Рядом играет ребёнок, девочка, она привстаёт, когда Игорь выглянул из-за стены, и громко говорит что-то.

Игорь опустился вдоль стенки на землю, коленки дрожали, рука нащупала кусок кирпича, но он мало чем мог помочь против пулемёта с автоматом.

— Урус! — девочка вышла из-за стенки, вскрикнула и побежала обратно к взрослым, — Урус, шайтан…

Игорь побежал. Ноги вязли в песке, пятки стирались в кровь, потом он услышал крики за спиной, смех, пулемётную очередь, звук пуль, врезающихся в землю, а потом…

* * *

Потом он оказался лежащим в скрюченной позе на полу подвала. Шеф курил что-то люто-вонючее, привстал с кривой табуретки, спросил:

— Ну как?

— Класс! Меня чуть не подстрелили.

— Куда выкинуло?

— Пустыня какая-то… Не знаю, арабы, Сирия, или Ирак, я не разбираюсь.

— Это ты новостей пересмотрел, поди. Помню такую локацию, ага. Тоже выкидывало. Тебе повезло, что ты всего на шесть оборотов крутанул — вот, шесть минут и проторчал.

— Давай ещё?.. ой, давайте, то есть.

— Можно и на ты. Меня Иннокентий Самуилович зовут. Значит, так. Не больше одного раза за смену. Оно и не пустит, видимо, перезаряжается, типа того.

— А откуда оно у… тебя, Иннокентий Самуилович?

— А хрен знает. Похоже, это все кондиционеры этой марки такие. Незадокументированные функции. В стране у нас, в общем, всего пара штук таких. Ну, и никто же не подумает лезть внутрь разобранного кондиционера, так? Может, и инопланетные они. Этих, жидорептилоидов с Нибиру, ну, видал по «рен-тв», наверное. В общем, если понравилось — оставайся, платить я тебе буду процентом из того, что достанешь.

— В смысле, достану?

— Разве ты не понял? Эти штуки где только не стоят. В банках, музеях, на складах магазинов. Их тащить до сервисов сложно, тяжеленные же. Вот и снимают, бросают в подсобках, там же и чинят, и на запчасти разбирают. Ну, где-то ещё и после разрушений под окнами валяются, как в том Ираке. Дополнительный плюс в том, что по голому мужику охрана…

— Это я понял, стрёмно как-то сразу стрелять. Но оно же обратно только меня и приносит. Без одежды!

— Во-первых, кое-что можно пронести и во рту, как-то странно оно работает. Во-вторых… Возвращаешься ты всё равно не через него. И если что-то заранее положить внутрь с той стороны, то при следующем переносе оно окажется здесь. Понял?

— Неа.

— Да вон, смотри! Ты перенёсся туда, а содержимое кожуха — сюда. Завтра крутанём — то, что ты закинул, окажется здесь.

Шеф показал, и Игорь увидел песок и обломки кирпичей, которые были разбросаны по полу.