- О, общаться с ней вовсе не опасно. Эта дама, пожалуй, еще может подстрелить непрошеного гостя из охотничьего самострела, но ружье или пистолет не будет применять никогда.

- Что ж, вы меня обнадежили, - улыбнулась Жанель. - Так каким образом лучше всего к ней добраться?

- Лучше всего, по-моему, двинуться вверх на машине, - проинструктировал У ли. - Но вот эту последнюю милю до самого верха придется протопать пешком. Даже скорее не протопать, а вскарабкаться.

- Вполне согласна на это. Лишь бы вы не заставили меня путешествовать в тележке грузового подъемника. Кого бы еще взять… - Жанель обернулась к своему специалисту по статистике. - Пожалуй, тебя, Мэтт. В Женеве наверняка захотят услышать, что ты обо всем этом думаешь. Ладно, давайте собираться.

Ули вовсе не преувеличивал, говоря, что добраться до жилища почтенной дамы будет довольно трудно. Они покинули Андермат и, следуя по небольшой проселочной дороге, миновали основанную паломниками часовню Девы Марии, проехали под железнодорожным мостом и как раз позади станции пересекли главную из здешних автодорог. Дальше их путь лежал к противоположному берегу реки Рейс, через пойму реки к самому началу горных склонов хребта Шпицграт. Переезжая реку, Жанель успела заметить, что берега выложены бетоном - предосторожность против наводнений, точнее, слишком обильных паводков, вызываемых усиленным летним таянием ледников.

Вдоль обочины промелькнуло несколько жилых домов, а затем небольшая ферма, после чего дорога почти растворилась среди окружающей местности. Лишь узкая полоса относительно ровной каменистой поверхности, беспорядочным образом петлявшая по горному склону, указывала, куда именно следует ехать. Тряска делалась все более и более жестокой, так что вскоре Жанель оказалась вынуждена ухватиться за сиденье обеими руками. Дорогу усеивали довольно массивные булыжники; новые их собратья падали с выступов скал прямо на глазах пассажиров, едва лишь машина успевала проехать. Ули орудовал рулем, как гонщик-профессионал, но для Жанель это служило малым утешением. Узенькая горная дорога не имела никаких ограждений со стороны уходящего в пропасть обрыва, а тоненькие, как гвоздь, столбики, обозначающие поворот в конце каждого более или менее прямого участка, вовсе не радовали надписанными на них цифрами. Высота над уровнем моря, да и над уровнем ближайшей равнины тоже, была уже просто умопомрачительной и с каждым оборотом колес все увеличивалась.

Примерно через двадцать минут сплошных толчков и подскакиваний, способных вытрясти из пассажира всю душу, дорога вдруг видоизменилась. Покрытием ее здесь служил сплошной снег и лед, которых вовсе не встречалось внизу. Обширные сугробы и здоровенные ледяные глыбы громоздились и по обе стороны пути.

- Довольно странное явление, - светским тоном сообщил У ли как раз в тот момент, когда они свернули на другую колею, к северу, и снова начали взбираться вверх по склону, - в этом месте снег каким-то образом сохраняется очень долго. Сама вершина горы в такое время года почти совершенно его лишена - чистые камни, и все. Ветер делает свое дело.

- Да уж, - произнесла Жанель, поеживаясь, - ветер - это теперь самая милая тема для бесед.

Ули понимающе улыбнулся и включил обогреватель.

Вскоре дорога - если, конечно, путь этот можно назвать столь громким именем - вышла на широкое поле, усеянное громадными валунами, и здесь без следа растворилась. Поле было отнюдь не ровным; оно резко поднималось вверх, и где-то на самом верху склона расположился крошечный темно-коричневого цвета деревянный домик с типичной для данной местности широкой, лишь слегка наклонной крышей альпийского типа. Домишко выглядел так, будто стоит тут со времен всемирного потопа.

- Этому домику что-то около трехсот лет, - будто прочитав ее мысли, сообщил Ули. - А может быть, и больше.