Жанель торопливо вернулась в офис, растолковала Калле, где ее найти в случае необходимости, и вновь заспешила к Ули. Они вместе подошли к “Короне”, и Трагер, никуда не сворачивая, двинулся в бар. Усевшись за один из старинных деревянных столиков в самом углу, мэр бросил скорбный взгляд на приблизившегося бармена по имени Штефан и мрачно произнес:

- Корншнапс, пожалуйста. Двойной.

- А мне просто стаканчик колы, - добавила Жанель. - Даже пива не возьмете, Ули? - поинтересовалась она, когда Штефан отправился за напитками.

Насколько Жанель успела изучить местные обычаи, привычка швейцарцев практически не допускает потребления какой-либо разновидности “огненной воды” без того, чтобы не запивать каждый ее глоток порцией пива.

- Мне хотелось бы сделаться по-настоящему пьяным, - с горечью пояснил Ули, по-видимому имея в виду, что это ему может и не удаться.

- Скажите же наконец, в чем дело!

На столе появились шнапс и кола. Ули обхватил высокий цилиндрический стакан крепкого напитка, на мгновение уставился на него своим печальным взглядом и в следующий миг одним махом опрокинул всю порцию в рот.

- Моя пугнира пропала, - выдавил он из себя, опуская порожний стакан на стол.

- Пропала? Вы имеете в виду свою корову? Росселану? Как? И где?

- Не знаю. Кто-то ее забрал. Жанель сосредоточенно глотала колу в надежде, что мысли ее не отразятся на лице.

- Но кто ее мог забрать?

- Полагаю, что тот же, - медленно, с расстановкой произнес Ули, - кто остальных моих коров оставил… - Трагер мрачно покачал головой. - Штефан! Еще один, пожалуйста.

- Оставил их где?

- Не где, фрейлейн, а в каком виде. Оставил их разорванными на куски и разбросанными по всему лугу. Их, видимо, просто порубили. У всех вырваны сердца.

Вновь появился Штефан с еще одним стаканом в руке. Ули взял стакан и перевел взгляд на бармена:

- Продолжайте приносить мне еще с таким же интервалом. Фрейлейн, - снова обратился он к Жанель, - вам, наверное, трудно будет понять, насколько это все…

- Просто Жанель.

- Жанель… Спасибо. Мы, здешние жители, в общем-то люди простые, и человек, приехавший из какого-нибудь крупного города, пожалуй, не поймет, как мы относимся к этим животным. Наши коровы - это наша жизнь. Жизнь эта строится в основном на производстве молочных продуктов да обслуживании приезжих лыжников. Больше здесь просто ничего нет. В нашей местности не отыскать достаточно большого клочка земли, чтобы выращивать хлеб, овощи или фрукты, мы слишком далеко от всякой тяжелой промышленности и крупных дорог, возле которых идет оживленная торговля. У нас есть только небольшие высокогорные луга, способные прокормить маленькие стада. А когда не имеешь возможности разводить скот в больших количествах, когда одному хозяину принадлежит десять, от силы пятнадцать коров, они делаются уже не просто домашними животными, а настоящими твоими товарищами, помощницами в работе. Ты очень близко сходишься с каждой из них, успеваешь досконально изучить все их привычки и особенности поведения. Вы близкие друзья. А с пугнирой, которая гораздо умнее и сильнее остальных, которая заметно выделяется среди своих собратьев, пусть даже собратья ее всего лишь коровы, вас связывает по-настоящему тесная дружба. Отношения почти те же, что у пастуха и его овчарки: оба делают одну и ту же работу, только разными способами и на разных уровнях. Каждый осознает, что может положиться на своего партнера, они друг друга любят и уважают.

- И вот теперь я лишился трети своего скромного стада, - продолжал мэр. - Разумеется, это сильный удар по моему карману. Чтобы восполнить такую потерю, потребуется вложить немалый капитал - все это так, но поймите: сами разговоры о том, что тут можно что-либо “восполнить” и “заменить”, просто бессмысленны.