300 Кто ж из троян о богатствах домашних безмерно крушится,

Пусть соберет и отдаст на народ, да народ их истратит:

Пусть кто-нибудь из своих наслаждается, но не ахейцы!

Завтра и, еще на заре, ополчася оружием ратным,

Мы на суда многовеслые боем решительным грянем.

305 Ежели истинно к брани восстал Ахиллес быстроногий,

Худо ему, как желает он, будет! Не стану я больше

В битве ужасной его избегать, но могучего смело

Встречу. С победною славою он или я возвращуся:

Общий у смертных Арей; и разящего он поражает!»

310 Гектор вещал, а трояне шумно кругом восклицали.

Мужи безумные! разум у них помрачила Паллада.

С Гектором все согласились, народу беды совещавшим;

С Полидамасом — никто, совет предлагавшим полезный.

В поле они вечеряли всем воинством. Но мирмидонцы

315 Целую ночь провели над Патроклом, стеня и рыдая.

Царь Ахиллес среди сонма их плач свой рыдательный начал;

Грозные руки на грудь положив бездыханного друга,

Часто и тяжко стенал он, — подобно как лев густобрадый,

Ежели скимнов его из глубокого леса похитит

320 Ланей ловец; возвратяся он поздно, по детям тоскует;

Бродит из дебри в дебрь и следов похитителя ищет,

Жалобно стонущий; горесть и ярость его обымают, —

Так стеная, Пелид говорил посреди мирмидонян:

«Боги, боги! бесплодное слово из уст изронил я

325 В день, как старался утешить героя Менетия в доме!

Я говорил, что в Опунт приведу ему славного сына

Трои рушителем крепкой, участником пышной добычи.

Нет, не все помышления Зевс человекам свершает!

Нам обойм предназначено землю одну окровавить

330 Здесь, на троянском брегу! И меня, возвратившегось с боя,

В доме отцов никогда ни Пелей престарелый не встретит,

Ни любезная матерь, но здесь покроет могила!

Если же после тебя, о Патрокл мой, в могилу сойти мне,

С честью тебя погребу; но не прежде, как здесь я повергну

335 Броню и голову Гектора, гордого смертью твоею!

Окрест костра твоего обезглавлю двенадцать плененных

Трои краснейших сынов, за убийство тебя отомщая!

Ты ж до того, Менетид, у меня пред судами покойся!

Окрест тебя полногрудые жены троян и дарданцев,

340 Коих с тобой мы добыли копьем и могучестью нашей,

Грады руша цветущие бранолюбивых народов,

Пусть рыдают, и ночи и дни обливаясь слезами».

Так говорил, — и друзьям повелел Ахиллес благородный

Медный великий треножник поставить на огнь и скорее

345 Тело Патрокла омыть от запекшейся крови и праха.

Мужи сосуд омовений, поставив на светлое пламя,

Налили полный водою и дров на огонь подложили;

Дно у тренога огонь обхватил, согревалася влага.

И когда закипевшая в звонкой меди зашумела, —

350 Тело омыли водой, умастили светлым елеем,

Язвы наполнили мастью драгой, девятигодовою;

После, на одр положив, полотном его тонким покрыли

С ног до главы и сверху одели покровом блестящим.

Целую ночь потом вкруг Пелида царя мирмидонцы,

355 Стоя толпой, о Патрокле крушились, стеня и рыдая.

Зевс на Олимпе воззвал к златотронной сестре и супруге:

«Сделала ты, что могла, волоокая, гордая Гера!

В брань подняла быстроногого сына Пелеева. Верно,

Родоначальница ты кудреглавых народов Эллады».

360 Быстро воззвала к нему волоокая Гера царица:

«Мрачный Кронион! какие слова ты, могучий, вещаешь?

Как? человек человеку свободно злодействовать может,

Тот, который и смертен и столько советами скуден.