Трон Кил’джедена. Само это название звучало как заклятие, что устанавливало резонанс между владыкой-демоном и местом его обитания. Воздух на горе был пропитан энергией – недаром Гул’дан еще до Первой войны творил здесь ритуал, обязав кланы орков служить Пылающему Легиону. Поглотив его воспоминания, Иллидан узнал: здесь и надо плести чары, поскольку именно тут пролегает великая брешь в ткани Вселенной. Она вела к логову самого Искусителя, а сегодня ночью потоки энергий из Круговерти Пустоты будут сильны как никогда за последние годы.

Иллидан прошелся по периметру огромного узора, начертанного огненными рунами в черном камне. На ходу Предатель нараспев произносил заклинание, связывая силы, которые он мог удерживать на месте лишь небольшим усилием воли. Вокруг туго закручивались чудовищные энергетические вихри. Иллидан потратил недели, чтобы подготовить чары, и сотворить он мог их только здесь, в этот час, когда тому благоволили знаки.

Он всмотрелся в черные облака на пылающем небе. Исстрадавшиеся недра земли извергли фонтан лавы, похожей на бьющую из раны кровь демона.

Иллидан достал диск, который выкрал из архива в Натрезе, и целиком сосредоточился на нем. Диск по-прежнему излучал омерзительную ауру владык Легиона. Призрачное зрение открыло Иллидану их образы: Саргерас – суровый, беспощадный падший титан; от него веяло страданиями и отчаянием. Его правая рука Архимонд – безумный полководец, сжигаемый огнем ярости и гнева. Кил’джеден – стратег и мастер обмана.

Кто такой Иллидан, чтобы бросать вызов этой не знающей себе равных троице? Он провел когтем по вырезанным в диске рунам. Удивительно, как вблизи яростно бушующей огненной стихии поверхность артефакта оставалась холодной.

Иллидан обошел вокруг узора, проверяя охранные чары, убеждаясь, что энергия течет по нужным каналам, что нет ошибок. Сейчас поистине было не время для оплошностей.

Предатель чувствовал, что медлит, тянет, и корил себя за это: окно времени, в которое он может сотворить заклинание, вот-вот закроется, а следующего придется ждать несколько лун. Он торопил себя и в то же время сдерживал, не способный решиться на последний шаг. Скоро, если все пройдет гладко, он предстанет перед теми, кто может уничтожить его, не оставив и следа. И предстанет он перед ними в одиночку. Жизнь выдалась не простой, и все же, когда час настал, он не спешил с нею прощаться.

Иллидан ходил вдоль круга, обследуя его при помощи крохотных магических зондов. Иллидан отнюдь не торопился повторить судьбу Нер’зула. Шаман восстал против господ демонов и страшно поплатился за предательство. Порой Иллидану казалось, что он идет по тому же пути, что все это для демонов – лишь игра, в которой удача всегда на их стороне, и они потешаются над муравьиной возней всякого, кто дерзнет восстать против них.

Он сделал глубокий вдох, ощутил сернистый дух зеленой лавы. Чувство было, что он вдохнул дым из самой преисподней. Легкие кололо и жгло. Время уходило.

Мгновение – и, не давая себе опомниться, Иллидан произнес последнее слово заклинания, высвобождая неимоверную силу магии. Дух вырвало из тела, и он кубарем полетел прямо в Круговерть Пустоты.

Перед ним открылся путь. Иллидан как будто падал в испещренный рунами диск, но знал при этом, что это – иллюзия, картинка, созданная воображением, пытающимся осознать происходящее. Рожденному в простом мире разуму это было не под силу, однако он старался держаться хоть какого-то подобия порядка.

Оказавшись в Круговерти Пустоты, дух Иллидана взглянул на раскинувшийся внизу Аргус. Этот мир завис на грани между Круговертью и физической Вселенной, насыщенный Скверной Пылающего Легиона.

Иллидан несся навстречу ему.