— А это возможно? Стать пленником? — поинтересовалась Ольга.

— Это происходит сплошь и рядом. Попав в плен к какой-то силе, человек становится фанатиком, проводником олицетворяющих ее идей. Поэтому важно не только сесть на поезд, но и вовремя с него сойти.

— Хочешь сказать, что за любой идеей стоит какая-то сила? — не удержался я.

— Именно, — подтвердил Олег. — Сознание — сила, а все силы — сознательны. Увлекшись какой-то идеей, человек меняется. Начни изучать сатанизм, и ты имеешь все шансы стать сатанистом — если впустишь в себя эту заразу слишком глубоко. При этом ты можешь даже не замечать изменений, потому что вместе с ними будет меняться и твое сознание. Все будет казаться верным, правильным. Маги, в отличие от фанатиков, могут пользоваться силами для своих нужд, но никогда не позволяют им поглотить себя, сделать рабом. Маг открывается силе, она подхватывает и несет его. Затем маг говорит силе «спасибо» и уходит.

— Но тогда он возвращается на прежнюю частоту? — вставила Ольга, явно не желая оставаться в стороне от разговора.

— Сначала он действительно возвращается почти на ту же самую частоту. Но если он общается с силами достаточно часто, изменения накапливаются. В итоге однажды маг понимает, что может быть где угодно и кем угодно. Можно сказать, что он с минимальными усилиями достигает того, на что приверженцы первого пути тратят десятилетия.

— Если честно, мне все еще непонятны до конца отличия, — признался я.

— Можно пояснить это так: в первом случае ты пытаешься очистить свое сознание от мусора. Ты как бы носишь везде с собой мешок с хламом, время от времени развязывая его и выбрасывая на свалку какую-то вещь. И так до тех пор, пока мешок не опустеет. Понятно, что это долгий процесс, к тому же еще и очень болезненный. Во втором же случае ты просто уходишь, оставляя мешок. Ты помнишь, что он у тебя был, но не испытываешь грусти по поводу его потери. Сознание изменилось, и то, что еще вчера казалось ценным, сегодня становится пустым хламом. То есть мы видим два противоположных процесса: в первом случае очищаем сознание, и это дает нам возможность двигаться. Во втором случае цепляемся к какой-то силе, она уносит нас. А мешок с хламом остается на старом месте. В старом положении точки сборки, как сказал бы Кастанеда. Могу заверить, что второй метод на порядок эффективнее первого. Поэтому им и пользуются все те, кого я знаю. Сравни: можно годами бороться с чувством собственной важности, как завещал папа Карлос. Отрубать ему одну голову за другой, пока не сведешь его в могилу. А можно просто потерять ЧСВ, прицепившись к какой-то силе. Точка сборки сдвигается, сознание меняется. Мы оказываемся на новом месте, где уже нет мешка с прежним хламом. Даже если мы потом возвращаемся, то уже не в то место, где были раньше. Один такой сдвиг, другой, третий — и ты свободен.

— Круто! — уважительно сказала Ольга.

— Круто, — согласился Олег. — И очень прагматично.

Спал я этой ночью плохо. Сказывалась непривычная обстановка, да и лежать нам с Олегом пришлось на полу — кроватей на всех не хватило. Вот на улице загудела машина: открыв глаза, я сонно взглянул на часы — без десяти восемь.

Олег еще дремал. Диван, на котором устроились на ночлег Катерина и Ольга, был пуст, девушек в комнате не было. Потихоньку поднявшись, я начал одеваться, размышляя о предстоящей встрече с Харамом. Уже застегивал ремень, когда в комнату заглянула Настя.