— Великолепно, — сказал Симон. — Хоть кто-то меня слушал.

— Однако дело не в этом, — сказал Эли. — А в том, что глупо называть богом то, над чем мы имеем власть, как говорит Тразилл. Бог — это то, над чем мы не властны.

— Многие бы с тобой не согласились.

— Конечно. Они поклоняются богам, которых не существует.

— А-а… — сказал Симон. — Существует только Бог Эли. Этого нельзя доказать, что не мешает ему в это верить.

Эли промолчал. Его трудно было вывести из равновесия в этот вечер.

— А вы сами во что верите? — отважился спросить худощавый поэт. — Вы можете доказать свои верования?

— У меня нет верований в том смысле, о котором вы говорите, — ответил Симон. — Будучи магом, я предпочитаю научный подход к любым вещам и явлениям и поэтому не верю ни во что: я либо знаю точно, либо сомневаюсь.

— Но вы ведь верите, например, в бога Гора, — возразил поэт.

— Нет. Я видел проявление определенной силы и испытал ее результаты на себе. Я называю эту силу Гором. Вот и все.

— Вы видели Гора? — сказал Тразилл с широко раскрытыми от удивления глазами.

— Да, в прорицаниях и снах.

— Как он выглядит?

— Обычно он является в виде ястреба.

— Но доводилось ли вам видеть его перед собой в истинной форме? — не унимался поэт.

— Нет, и надеюсь, не доведется.

— В таком случае, — вступил в разговор Эли, — откуда вы знаете, что он существует? То, что вы видели, могло быть просто демоном.

— Это правда, — сказал Симон, — но откуда ты знаешь, что твой Бог существует? Ты не можешь видеть Его — вам это запрещается.

Эли нахмурился.

— Есть один человек из Иудеи, — сказал худощавый поэт, — который изгоняет демонов.

— О боже, — сказал Симон, — его еще не поймали?

— Мой двоюродный брат… — начал Морфей.

— Морфей, — сказал Симон, — будь добр, принеси нам, пожалуйста, еще вина из кухни. Я отпустил сегодня мальчика-слугу на весь вечер.

— Опять? — сказал Эли.

— У него сегодня выходной, — объяснил Симон.

— Я думал, у него завтра вечером выходной.

— Я отпустил его сегодня, завтра он будет мне нужен.

Симона охватило раздражение. После того как у него появились ученики, его личная жизнь была на виду.

— В ближайшие несколько дней я буду очень занят, — сказал он. — Я бы попросил вас не приходить ко мне какое-то время.

Эли казался и удивленным, и обиженным.

Морфей принес вино и разлил его по бокалам. Довольно много вина пролилось на пол.

День был тихим и безветренным; хороший знак. Большую его часть Симон провел в медитации. Он ничего не ел и пил только воду. Вечером он и Деметрий приняли ванну и переоделись в чистое. Потом они ждали.

Они вышли на закате. Заклинание следовало произнести в час Сатурна. Симон нес статую, бережно обернутую; Деметрий нес книгу и все необходимое. Они направлялись на заброшенное кладбище, сразу за городом. По дороге Симон с недовольством отметил, что на луну набегают небольшие тучи. Поднялся ветер. С этим ничего нельзя было сделать.

Они дошли до места, и Деметрий помог ему очертить мечом круг — двойной, с именами Бога по четырем сторонам света. Они поместили статую за кругом на небольшом постаменте, а неподалеку развели костер на углях.