— Вам повезло, — дипломатично сказал Симон.

— Он был хорошим человеком. Он знал б-больше, чем вы.

— Вне всяких сомнений.

— Вы их выставили в глупом свете. Стоиков. Они не дураки. Они во многом правы.

— В чем они правы? — спросил Симон.

Молодой человек потряс головой, чтобы прояснить мысли:

— Удовольствие и боль. Это иллюзии. Бессмыслица. В смерти нет ничего страшного. Я в это верю.

— Иллюзии? Бессмыслица?

Другие гости насторожились. Было поздно — слуги давно зажгли лампы. Симон откинулся и смотрел в потолок. Прямо над столом, блестя и переливаясь, с потолка свисал великолепный светильник из цветного стекла.

— Я не верю в это, — сказал Симон, — и не думаю, что вы верите.

Он продолжал рассматривать светильник. Потом на секунду перевел взгляд на обедающих. Все уставились на него. Он снова посмотрел на светильник.

— Глядите! — сказал он.

Что-то юркнуло. Блеснуло в свете лампы чем-то желтым. Что-то уверенно скользнуло между тарелочками из цветного стекла по богато сервированному столу и нацелило свой узкий рот и дрожащий язык на голову молодого человека.

Кавалерист с воплем соскочил с ложа. Филоксена закричала. Гости вскочили со своих мест. Кто-то схватил со стола тяжелый канделябр и бросил его с размаху в пустоту.

Симон сидел неподвижно. Неразбериха прекратилась так же внезапно, как и началась. Гости глупо таращились. Ничего не было видно.

— В чем дело? — спросил Симон.

— Это была г-гадюка, — заикаясь произнес молодой человек. — Вы что, ее не видели?

— Но чего вы испугались? — спросил Симон. — Боль — это иллюзия, а смерти не стоит бояться.

Все замерли. Воцарилось долгое молчание. Лицо молодого человека сделалось из бледного багровым, а лицо магистрата исказилось гневом. Торговец пряностями вдруг фыркнул со смеху.

— Никакой гадюки не было, — сказал Симон. — Я просто хотел продемонстрировать, что следует различать, что есть иллюзия, а что нет. А теперь, с вашего позволения, я бы хотел удалиться к себе в комнату. Это был прекрасный вечер.

Он поклонился и вышел. Половина гостей продолжала смотреть на светильник. Когда он свернул под аркой и собирался подняться по лестнице в свою комнату, рядом с ним оказался торговец пряностями, впервые за весь вечер он выглядел довольным.

— Я надеюсь, вы позволите сказать вам несколько слов, — сказал он. — По правде говоря, я не совсем понял ваши рассуждения о Платоне, но фокус со змеей мне понравился.

— Благодарю вас, — кивнул Симон. — Пытаюсь угодить всем.

— Я бы хотел обсудить с вами одно небольшое дело, — сказал торговец пряностями. — Дело довольно деликатное, если вы понимаете, о чем я. А в долгу я не останусь.

— Я вас понимаю, — ответил Симон.

— Вы могли бы пообедать со мной послезавтра?

— С удовольствием, — сказал Симон. — Вы не поверите, в какое количество деликатных дел я был посвящен.

Он в задумчивости поднимался по мраморным ступеням, его мысли занимал маленький золотой сатир. Камни были настоящими, и один из них был изумрудом. Он искал хороший изумруд в течение многих месяцев: они попадались редко, и ни один из предложенных образцов его не удовлетворял.

— Пора уезжать из этого города, — сказал Симон. Деметрий нахмурился.

— Почему? — спросил он.

Деметрий был очень красив, когда хмурился.