– После семи месяцев! Могу себе представить.

– Просто в какой-то момент начинаешь ходить по кругу. Особенно сейчас, когда здесь пусто. Да и интернет практически везде отключили; я бы не взялась за эту работу, если бы связи не было весь сезон.

– Да, боюсь, что мне будет несладко.

– Антенну отсоединили в прошлом месяце, когда уехали последние туристы. Сети почти не осталось, а дерьмовый вайфай здесь и в Аквариуме – полный завал. Я не знаю, почему они это делают. Хотя вроде говорили, что из-за денег, а Деприжан ликует, что мы больше не засоряем себе мозги информацией!

– А… тебе платили, проблем не было?

Алиса наградила его слегка насмешливым взглядом:

– Ни единой задержки. Теперь я жду полного расчета и в следующую среду качу домой.

– А где твой дом?

– В Амьене.

– Не слишком гористая местность.

– У моих родителей был хороший социальный пакет от фирмы, и мы каждый год ездили кататься на лыжах в Альпы, так что мне горы не в диковинку.

– Вы ездили в Валь-Карьос?

– Нет, дальше на север, не в такие дикие места. Мне всегда нравились похожие пейзажи.

– Круто! Можешь сказать спасибо своим предкам.

– Они умерли.

Юго перестал жевать, вилка зависла в воздухе между тарелкой и ртом.

– О черт, прости. Просто я…

– Все в порядке, не волнуйся, я могу об этом говорить. Мне повезло, с подросткового возраста меня вел психиатр. Отец разбился на мотоцикле, а мама последовала за ним, довела себя до рака желудка.

– Мои соболезнования.

– Я уже все переварила.

Юго оценил юмор и задумался, случайно ли она сострила.

В конце концов, эта Алиса ему нравилась. Вчера вечером она показалась ему несколько самодовольной, но теперь у него сложилось впечатление, что она прежде всего боец. Вблизи она выглядела не такой красивой: на лице рубцы от прыщей, слегка приплюснутый нос, но от нее исходило привлекательное лукавство, а улыбка делала ее очень обаятельной.

А ты сам, приятель, полагаешь, что так уж хорош при ближайшем рассмотрении? Вся физиономия в родинках, верхний клык торчит, бровь рассечена надвое после того, как ты навернулся с велосипеда на камень. Изображая своих персонажей, Юго всегда чувствовал себя немного виноватым, если портреты получались излишне натуралистичными или нелестными.

– А у тебя есть родители?

– Мать в Кане, но я с ней никогда не вижусь. Мы не очень близки.

– Поругались?

– Нет, не совсем. Просто я вырос в доме, где не больно-то разговаривали между собой, так что теперь, когда я уехал, продолжаю в том же духе.

– А отец?

– Я его не знал. Он был военным и свалил еще до того, как я научился ходить.

Алиса отложила вилку и откинулась на стуле.

– Ишь ты, веселенькие у нас предки!

Они в один голос рассмеялись.

– Мне кажется, если у тебя любящая семья, ты не станешь на несколько месяцев уединяться в горах, – заметил Юго.

– Ну я-то выбрала правильное время, когда тут было оживленно и много народу. А вот ты… Это настоящий мазохизм. У тебя, судя по всему, богатая внутренняя жизнь!

Юго усмехнулся, а затем спросил:

– А как тебе остальные?

Обдумывая, что сказать, Алиса сделала глубокий вдох:

– Если честно, я не так уж тесно с ними общалась. Зима была очень напряженной, мы вкалывали нон-стоп. Здесь у них явно не хватает персонала. Все занимались своими конкретными делами, мы постоянно сталкивались друг с другом… Директор классный, если только не в стрессе.