– У меня был приказ, Олег… – Полежаев опустил голову, почти коснувшись подбородком межключичного отдела. – Не выполнил – и ты дезертир. А ты знаешь… Знаешь, что в «Рубеже» делают с дезертирами? Видел хоть раз?

– Предполагаю.

– А я видел. Мужик стоял на коленях и просил не стрелять… Все что угодно, но не стрелять… А сержант его пристрелил. И обоссал труп. Сказал, так будет с каждым. И… И я знаю, что так и будет. Они там все сумасшедшие, Олег. Мы все сошли с ума… Мы… Мы все тяжело больны…

– Да ладно? Если там все так круто, то какого хера вы так поздно раскрыли этого долбаного прапора, а?! Скажи мне, какого хрена?! Чё, сбойнула система, да?

– Прапор… Прапор… Моргунова никто не раскрывал. Мы пришли за вами, Олег. Капитан знает, что вы сделали. Мы все знаем, что это были вы. Войны не будет.

– Откуда… – Бес чуть было дар речи не потерял. – Откуда вы узнали?

– Они… Они сказали. Они не хотят её. Они хотят, чтобы мы оставались в ловушке. Собирали арты. К… Когда мы пришли в Зону – попали в первую. Когда я оказался в «Рубеже» – попал во вторую. Ловушка внутри ловушки. Вот что такое группировка. Сделаешь что-то не так – на тебя стучат… Крысе поощрение, тебе – пуля. Этот говнюк… Капитан Гаврилюк. Зажрался, падла… До него главный был генерал. Он пришел – поменял. Все. Теперь главный – капитан… Званий меньше. Платить меньше. Он два года власть держит… Выстроил систему. Доносы, расстрелы. Ублюдок, мля… Я не мог иначе, Олег… Меня шмальнут свои же…

– Тебе не похер, на? Чё, принципиально, кто нажмет на спуск?

– Так… Так у меня хотя бы был. Был шанс… После того, как мы нашли это. Это долбаное радио. Единственный шанс – исполнять приказы. Как в армии. Как в этой долбаной арм…

– Подожди. Какое, нахрен, радио?

– Ты… Ты что, не помнишь? – в глазах Антона промелькнуло удивление и даже… разочарование, что ли? – Старое советское радио на ферме в Долине. У меня… дома такое было. Батя говорил, раньше любил слушать. Мы его нашли на ферме. Я уже говорил, да?.. Мля… Нашли – а дальше… Все, что я помню, – уже в «Рубеже». И что-то творится с моей башкой… На уме была только защита этого гребаного мира. Еще этот долбаный… Как его… Все время трындел, что мутанты придут за нашими родными… Собирал нас раз в неделю. Умел надавить на больное. Нам было похер на остальных людей, Олег. Пусть хоть всех порвут. Но семья… Семья, Олег, – это все. Её нельзя так просто забыть. Нельзя…

– Кончай уже ныть! – с нажимом выплюнул Драгунов. – Что еще за долбаное радио?!

– Я не знаю, – мотнул головой Полежаев. – Я его видел в Долине. Потом на Заводище… В казарме вроде. Или нет?.. Оно… Оно влияет на мозги, понимаешь? Когда оно рядом, ты нихрена не соображаешь. Часа два в голове только эта долбаная идеология. У него… У него, походу, это… Как оно там называется?.. С-сука… Радиус действия ограниченный, во. Не все же такие… – Антон на мгновение помедлил, шумно сглотнув. Его правый глаз слабо дернулся. – Оно… Оно, кажись, плохо действует… На меня… Со временем. Не так сильно штырит. Я… Я хотел уйти. Но не мог. Я хотел домой.