|
Входом на КПП со стороны Заставы служил опущенный шлагбаум, а выходом – металлические ворота с большой красной, местами облупившейся звездой на обеих половинках. Словом, сгодится разве что документы проверять. Правда, бытовало среди сталкеров поверье, мол, несколько лет назад с этого места начиналась Зона. Говорили, аномальная территория была куда меньше, чем сейчас, – не все 30 километров от атомной станции. Была – да сплыла, ведь с каждым новым Выхлопом все больше и больше гектаров земли подвергались необратимому заражению. Появлялись артефакты, обживались мутанты, и жизнь крайне опасной становилась. Правда, из команды Драгунова верил во все это только Рымарь. Он вообще принимал за чистую монету любой сверхъестественный рассказ о Зоне. Но винить его нечего – судьба у парня такова. Служил когда-то в ГБРЗА и во время одного рейда пропал без вести. Искать его не стали. Замену, думается, тоже быстро нашли. Но Рымарь выжил. Пусть и схлопотал амнезию, но выжил. Помнил только свою фамилию да приобретенные в Зоне навыки. И он бы непременно нашел смерть от когтей или пуль, если бы не отряд Драгунова. Олег взял Рымаря под свое крыло, разглядев на его плече поистершийся, но все еще узнаваемый шеврон группы быстрого реагирования в Зоне аномальной активности. Как ни крути, а гэбээровцы проходили какое-то обучение, пусть серьезные специалисты ими и не занимались. Такой товарищ точно не помешал бы. В общем, спасли Бес да компания Рымаря от верной смерти – и с тех пор ни разу не пожалели. Парень был молчалив, приказам послушен и спину прикрывал не раз. Вот только как услышал краем уха истории про живую Зону – так и уверовал. Мол, сохранила ему жизнь аномальная территория. Остальные эту тему обходили стороной – скользкий вопрос, ничего не скажешь. И правда, живая та Зона или нет?
За «северным блокпостом» вновь встретила наемников асфальтированная дорога, уводившая к следующему знаменитому участку Зоны – Помойке. По обе стороны высились холмы, укрытые серовато-зеленым одеялом. Стоит на один из них забраться – и покажутся вдалеке высокие черные кучи мусора. Говорят, на Помойку после первой аварии на ЧАЭС свозили радиоактивные отходы. А после второго взрыва на станции туда слетелся чуть ли не весь мусор Зоны отчуждения. По крайней мере, так пьяные бродяги говорили. Занимательно, но очагов радиации на Помойке немного, если кучи стороной обходить. А вот мародеров издавна хватало – любили подстерегать неосторожный народ неподалеку от брошенной техники. На наемников они вряд ли сунутся – пятеро, да еще и с гранатометом, – но лучше держать ухо востро. Недостатка в идиотах с мозгами набекрень Зона никогда не испытывала. Стоило «солдатам удачи» обогнуть заглохший на веки вечные «КамАЗ» и обгоревший БТР с внушительной пробоиной в корпусе – и по левую руку от них оказалось Кладбище – еще одна местная достопримечательность. Там нашло покой бесчисленное множество машин, начиная от «легковушек» и заканчивая «Уралами» да бэтээрами. Имелись и Ми-24, что некогда покоряли воздушные просторы Зоны отчуждения. В свое время под эту «братскую могилу» техники наверняка спилили множество деревьев. И до сих пор ничего там не росло. Даже трава не проклюнулась. Очередной необъяснимый, аномальный феномен. А ежели приглядеться повнимательнее, то среди скопища машин встретится пара криво слепленных, перекошенных деревянных крестов. А на тех крестах – корявые, в спешке выцарапанными ножами слова. То были клички. Клички первых сталкеров, ходивших по Зоне в те времена, когда все еще было таким новым, таким неизведанным. Когда опытных бродяг можно было по пальцам пересчитать, а военные за попытку проникновения мигом передавали в МВД. Многие из тех ребят со временем стали настоящими легендами. Бывалые травили про них байки, приписывая первым бродягам чуть ли не сверхчеловеческие способности, а новички мечтали стать такими же. |
