Она молча выбранила себя за недостаток веры. Откуда в ней взялось такое высокомерие, что она осмелилась усомниться в мудрости самой Умы Умагаммаги?

Сейчас для этого не время. Может быть, завтра или в какой-нибудь другой благословенный день она встретится с Богинями на улицах Пятого Доминиона и расскажет Им о том нелепом червячке сомнения, который продолжал подтачивать ее даже после Их ободряющих слов. Но сегодня она должна склониться перед Их мудростью и вернуться к Примирителю с доброй вестью.

Глава 58

Миляга был не единственным обитателем дома на Гамут-стрит, который уловил в раскаленном воздухе запах Ин Ово. Почуял его и бывший пленник этого ада между Доминионами – Отдохни Немного. Когда, поручив Понедельнику притащить наверх камни и послав Клема осмотреть на всякий случай дом, Миляга вернулся в Комнату Медитации, его прежний мучитель сидел на подоконнике. По щекам у него текли слезы, а зубы судорожно пощелкивали.

– Он идет, верно? – сказал он. – Вы видели его, Освободитель?

– Идет, не видел, – ответил Миляга. – И не трясись ты так, Дохлик. Я не дам ему и пальцем к тебе притронуться.

Отдохни Немного выдал жалкую улыбку, которой трясущаяся челюсть придала особенно гротескный вид.

– Вы говорите, как моя мама, – сказал он. – Каждый вечер она твердила: с тобой ничего не случится, с тобой ничего не случится...

– Я напоминаю тебе твою мать?

– Ну, плюс-минус сиськи, конечно, – ответил Отдохни Немного. – Должен вам признаться, красавицей она не была, но все мои отцы ее любили.

Снизу раздался какой-то шум, и бедняга подскочил чуть не до потолка.

– Все в порядке, – сказал ему Миляга. – Это просто Клем закрывает ставни.

– Я хочу приносить какую-то пользу. Чем я могу помочь?

– Делай то, что делаешь. Наблюдай за улицей. Увидишь там кого-нибудь...

– Я знаю. Бить тревогу.

* * *

С закрытыми ставнями дом неожиданно погрузился в сумрак, в котором Клем, Понедельник и Миляга трудились без слов и без передышек. К тому времени, когда все камни были подняты наверх, на улице также начало смеркаться, и Миляга застал Отдохни Немного за странным занятием: он высовывался из окна, сдирал с деревьев полные кулачки листьев и швырял их в комнату. Когда Миляга спросил, в чем заключается цель его действий, Отдохни Немного объяснил, что с наступлением сумерек становится трудно различать улицу сквозь листву, вот он и решил ее уничтожить.

– Когда я начну Примирение, тебе, наверное, надо будет перенести свой пост на верхний этаж, – сказал Миляга.

– Как скажете, Освободитель, – сказал Отдохни Немного, соскальзывая с подоконника. – Но прежде чем я туда отправлюсь, если вы позволите, у меня есть одна крошечная просьба.

– Да?

– Вопрос очень деликатный.

– Давай же, не бойся.

– Я знаю, что вы собираетесь начать ритуал, и мне приходит в голову мысль, что, возможно, в последний раз я имею честь находиться в вашем обществе. Когда Примирение будет закончено, вы станете великим человеком. Конечно, я вовсе не хочу сказать, что сейчас вы не великий, – поспешил он добавить. – Конечно! Конечно, Великий! Но после этой ночи все будут знать, что вы – Примиритель и свершили то, что оказалось не под силу Самому Христу. Вас сделают Папой, и вы сядете писать мемуары.