– Можно и подкрепиться, – пожал плечами Артем. – Там со вчерашнего осталось, разогреть только.

– Да и прибраться надо бы, – добавил сказочник. – Намусорили мы изрядно.

Последнее соображение было совсем не праздным: после себя люди Поднебесья привыкли оставлять чистоту и девственный природный порядок.

Землянам бы так…

Троица со вкусом поела, с полчаса повалялась у очага, а дальше неугомонный Артем остальных расшевелил. Тан ворчал и ругался, не желая вставать, Дасти в знак протеста затянул "Оду лености" а капелла, но Артем бездельничать друзьям не позволил. Ему хотелось еще сегодня перелететь на следующий Лист. Поэтому вскоре сказочник, ворча, уже зачехлял гитару, а Тан помогал Артему утилизировать остатки трапезы и неизбежный кухонный мусор – очистки, кости, перья.

Вскрыли небольшую полость шагах в сорока от котла-лунки. Тан, задержав дыхание, орудовал мечом, потому что нож Артема для этой цели не годился – слишком мал.

Летучий газ фонтанчиком рванулся из разреза в оболочке. Тан ковырнул мечом еще разок и отошел в сторону, к Артему – следовало подождать, пока газ утечет, а потом расширить отверстие и спровадить в эту ненасытную прорву все отходы и мусор. Что за химия господствовала в полостях Артем не хотел и задумываться – но несомненно кислотная, разрушительная и агрессивная. Любая органика усваивалась в полости за несколько часов, за исключением семян некоторых растений. В первую очередь – кленов. Семена каким-то образом всасывались в тело Листа и вскоре прорастали неподалеку от полости. Неорганика (редкие на Листах камни, например) полостной кислоте поддавалась хуже; камни обычно также втягивались из полости в тело Листа, но, понятное дело, прорасти не могли и поэтому постепенно выдавливались в подповерхностный слой, а иногда и вовсе на поверхность. Что происходит с металлами Артем не знал – не было случая проверить, а аборигены Поднебесья слишком дорожили железными орудиями, чтобы выбрасывать их в полости.

Газовый фонтанчик мало-помалу иссяк. Порез начал исходить быстро густеющим соком. Если не трогать – затянется очень быстро, сок вязкий и липкий. Артем с Таном подошли к самому порезу. Тан лениво взмахнул мечом – раз, другой, расширяя щель до такой степени, чтобы удобно было спихнуть в полость весь мусор.

А потом меч наткнулся на что-то в теле Листа и металлически лязгнул.

Громко и отчетливо.

– Хм… – Тан на несколько секунд замер. – Это не камень! Звук не тот!

В голосе его было столько уверенности, что Артема даже на испарину пробило. Неужели что-то нашли? Неужели? А ведь уже хотели улетать с этого Листа! В последние, можно сказать, минуты!

Тан встал на колени, перехватил меч лезвием вниз и принялся орудовать им скорее как щупом, нежели как режущим орудием.

– Что-то продолговатое, вроде ветки! – сообщил он чуть погодя. – Но это не дерево, точно.

– Может, корень? – с сомнением предположил незаметно возникший за спинами сказочник.

– Корень не звенит, – буркнул Тан. – И меч в нем застревал бы. Сейчас…

Здоровяк перестал зондировать находку, а вместо этого принялся вырезать дерн, слой за слоем. Когда дерн закончился, Тан точно так же стал срезать упругую, как резина, плоть Листа. Порезы сразу же начинали истекать соком – не таким, как вскрытая полость, пожиже и менее едким. Но эта "кровь Листа" также способствовала скорому заживлению поврежденного места – Артем знал, что сок густеет, стекленеет и обращается в подобие рубца, тверже обычной плоти, но не до такой степени, как поверхность закрепленной полости. На рубцах и трава потом практически не растет, и корни их огибают.

Наконец звук соприкосновения меча и находки стал совсем звонким.