– Я не могла заснуть. Решила выпить чаю. А теперь чувствую, что устала. Пойду-ка лягу…

Джози попыталась прошмыгнуть к двери, но Итэн поймал ее за руку.

– Куда ты так торопишься?

Глупый вопрос! Он отлично знал, почему Джози собирается бежать отсюда, но совсем не хотел, чтобы она уходила. Во всяком случае, не сейчас.

– Уже поздно. Говорю тебе, я устала. И одета не лучшим образом.

«Отпусти ее. Отпусти!» – твердил внутренний голос. Но Итэн не мог выпустить руку Джози.

– Ты одета великолепно.

– Нет, Итэн, нет. Пожалуйста, отпусти меня.

– Чего ты боишься, милая?

– Разумеется, не тебя! Но это нехорошо… неприлично… на мне только ночная рубашка.

– Воровать тоже плохо, однако тебя это не останавливало, – попытался пошутить Итэн, чтобы хоть немного приглушить одолевавшее его желание.

Джози застыла, словно обратившись в камень. Итэн готов был откусить себе язык. Кой черт дернул его сболтнуть такую глупость? Он нес чепуху, только бы удержать ее здесь подольше.

– Извини. Я имел в виду совсем другое.

– Нет, именно это. – В глазах Джози вспыхнула боль, голос звучал еле слышно. – Ты ведь не забудешь, верно? Или не пожелаешь забыть. Ты до сих пор считаешь меня…

– Нет. Клянусь! – Итэн грубовато притянул ее к себе. – Моя беда в том, что я уже перестал считать тебя воровкой.

– Но то, что ты сказал, доказывает…

– Доказывает? Ты хочешь, чтобы я доказал, как отношусь к тебе на самом деле? Что ж, с удовольствием.

– Отпусти меня.

– Нет. Прежде я хочу убедить тебя…

– Я знаю, каким способом ты будешь убеждать меня…

Она не успела закончить, потому что Итэн закрыл ей рот поцелуем, лишив способности и говорить, и думать. Поцелуй был таким глубоким и страстным, что у Джози перехватило горло и подкосились ноги.

– Я мог бы целовать и целовать тебя всю жизнь, до скончания века, – простонал Итэн, погрузив пальцы в ее волосы и прижимая к себе другой рукой, чтобы ощутить каждый миллиметр ее теплого тела. – Я хочу тебя больше всего на свете!

Джози еще дрожала, не в силах прийти в себя после неистового натиска его губ. Ее лицо горело, рот словно распух. Сознавая, что Итэна надо оттолкнуть, она льнула к нему все сильнее.

Ей больше нечем было защищаться. Если он будет вот так смотреть на нее, трогать, целовать… она окончательно погибла. Погибла.

Только одно может остановить Итэна. Остановить их обоих, прежде чем они совершат ужасную ошибку.

И когда он снова потянулся к ней, Джози шепнула:

– Молли.

Она произнесла одно-единственное слово, но Итэн замер, будто обратившись в соляной столп. Джози чувствовала на своем лице его теплое дыхание.

– Что ты сказала?

– Молли! – На глаза у Джози навернулись слезы. – Ты хочешь Молли. Ты любишь ее больше, больше… чем кого бы то ни было, – жалобно закончила она и, увидев в его глазах ярость, вздрогнула от острой боли, пронзившей сердце.

– Кто рассказал тебе о Молли?

– Какая разница?

Джози оттолкнула Итэна с такой силой, что он, ошеломленный услышанным, попятился назад.

– Она здесь – стоит между нами. Ты любил ее и до сих пор оплакиваешь. Она царит в твоем сердце.

– Черт, какое отношение это имеет к тебе? – воскликнул Итэн.