Тем временем Итэн занимался полковником Хэмрингом. Джози, лежавшая на кушетке, с тревогой наблюдала за его действиями. Но граф вполне профессионально почистил и промыл рану, а потом туго перевязал ее полотенцами, которые принесла экономка, освобожденная от своих пут.

Всякий раз, когда Джози пыталась встать и помочь леди Таттэрсел или мисс Креншоу, которая, рухнув в кресло, со стоном заявила, что теряет сознание, мисс Клара Перри тут же подходила к ней и мягко укладывала на камчатные бирюзовые подушки.

– Нет, нет, моя дорогая. Вы же слышали, что приказал ваш муж. Вы должны лежать спокойно до тех пор, пока вас не осмотрит врач и не позволит встать.

– Но я чувствую себя прекрасно.

– Не слушайте ее! – бросил Итэн, продолжая перебинтовывать рану полковника. – Моя жена будет лежать, или я лично привяжу ее к кушетке.

Бархатно-карие глаза мисс Перри округлились от удивления. Джози прекрасно понимала почему. Тон у Итэна был весьма жестким, а мисс Перри знала его не настолько хорошо, чтобы понять, что он вовсе не такой уж тиран, каким хочет казаться. По крайней мере по отношению к ней, Джози.

– Но, Итэн, ты же знаешь, я умею обращаться с ранеными, – возразила Джози и сама испугалась, услышав свой слабенький голосок. – Позвольте мне хотя бы взглянуть на полковника. – Она предприняла еще одну попытку, стараясь на этот раз говорить громче и увереннее.

– Нет! Не смей вставать! – Итэн окинул ее буквально испепеляющим, полным угрозы взглядом.

Поэтому Джози осталась на своем месте, а мисс Перри обтирала ей лицо влажным полотенцем, нежно ощупывая руку, на которой уже начали набухать багровые синяки, и сокрушенно охала. По правде говоря, Джози было приятно полежать в покое. Ее сердце наконец стало биться нормально, и дрожь, сотрясавшая тело, поуменьшилась. А вот рука все еще ныла: пульсирующая боль волнами расходилась вверх, к плечу, и вниз, к запястью.

Но Джози не жаловалась. С трудом улыбнувшись, она шепнула встревоженной Кларе Перри:

– Мой муж очень упрям.

– О да, моя дорогая, наверное. Но он так силен и красив, – тихо ответила мисс Перри, покраснев до ушей.

Стараясь забыть о боли и страшной сцене, когда Малыш чуть не вывихнул ей руку, Джози принялась разглядывать хрупкую даму, которая снова приложила ей ко лбу влажное полотенце, повернув его обратной стороной.

На вид мисс Кларе Перри было лет пятьдесят. На тонких руках проступала паутинка вен, в уголках глаз прорисовывались морщинки. В лице, излучавшем искреннюю улыбку, было что-то птичье… Мягкие рыжеватые волосы вились локонами. А на щеках, не исчезая, горел румянец, словно мисс Перри пребывала в постоянном волнении. Она вела себя спокойно и скромно и одета была неброско. Особенно по сравнению с пышным вечерним платьем со шлейфом леди Таттэрсел, расшитым стеклярусом, или элегантным кремово-розовым кружевным нарядом мисс Креншоу. Ведь мисс Перри – только ее компаньонка, вдруг вспомнила Джози, и как раз в этот момент резкий голос черноволосой девушки вернул ее к реальности.

– Кузина Клара! Кузина! Не могли бы вы и мне уделить хоть минутку внимания? Мама послала вас сюда для того, чтобы вы обо мне позаботились. Я вот-вот упаду в обморок, а вы даже не удосужились принести мне ароматическую соль.

– О, простите меня, дорогая Розамунд! Но этот страшный монстр так ужасно обошелся с леди Стоунклиф, и…

– И мы все очень благодарны ей, – вмешалась леди Таттэрсел, которая двигалась неверной походкой, опираясь на руку лакея. Она так и впилась в Джози большими влажно-голубыми глазами. – Моя дорогая, вы более чем отважно вели себя во время этой ужасной сцены! Предложили мне помощь, а ведь негодяй – я уверена – готов был задушить меня из-за какого-то ожерелья.