Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Ее руки и ботинки уже были обработаны защитным составом, она стояла на месте, ожидая, пока улягутся спазмы в ее собственном желудке.

Приходилось ли ей раньше видеть столько крови зараз? Она не могла вспомнить и решила, что лучше и не пытаться. Присев на корточки, она открыла свой походный набор и взяла подушечку для идентификации отпечатков пальцев. Крови было не избежать, и Ева просто приказала себе не думать об этом. Подняв безжизненную руку жертвы, она прижала большой палец к подушечке.

– Жертва – женщина европейского типа. Тело обнаружено около трех тридцати утра офицерами, ответившими на анонимный вызов 911, и в настоящий момент идентифицировано: Вутон Джейси, возраст сорок один год, лицензированная проститутка, проживающая по адресу: Дайерс-стрит, 375. – Ева сделала неглубокий вздох, потом еще один. – Горло жертвы перерезано. Разброс брызг указывает на то, что рана была нанесена, пока жертва стояла лицом к стене. Судя по следам крови, женщина упала или была положена на мостовую поперек переулка нападающим, который затем… Господи! О господи!

– … который затем изуродовал тело жертвы путем удаления паховой области. Характер ранений как на шее, так и в паху свидетельствует о применении острого инструмента и наличии определенного опыта.

Несмотря на жару, ее пробирал озноб, на коже выступил холодный пот. Она вытащила измерительные приборы и начала записывать данные.

– Извините, – раздался за спиной у Евы голос ее помощницы Пибоди. Ева, даже не оборачиваясь, знала, что Пибоди все еще бледна от шока и тошноты. – Извините, лейтенант, я не удержалась.

– Ладно, забудь об этом. Оклемалась?

– Я… Да, лейтенант.

Ева кивнула и продолжила работу. Стоило крепкой, закаленной, обычно надежной, как скала, Пибоди бросить взгляд на то, что лежало в переулке, как она побелела и бросилась к выходу из проулка: Ева запретила ей блевать на месте преступления.

– Личность я установила: Джейси Вутон, Дайерс-стрит, 375. Желтобилетница. Имела лицензию. Прогони через машину.

– Никогда ничего подобного не видела. Просто ни разу в жизни…

– Найди данные. Отойди отсюда, ты мне свет загораживаешь.

Пибоди знала, что ничего она не загораживает. Просто лейтенант Даллас решила ее пожалеть. И Пибоди с благодарностью воспользовалась этой возможностью, потому что ее опять замутило. Она отошла в конец переулка. Ее полицейский китель пропотел насквозь, волосы взмокли под форменной фуражкой. Горло саднило, голос ей не повиновался, но она начала поиск на портативном компьютере. И все это время она следила за тем, как работает Ева. Деловитая, дотошная, многие назвали бы ее холодной.

Но Пибоди успела заметить, как лицо Евы дрогнуло от ужаса и жалости, прежде чем у нее самой все поплыло перед глазами. Нет, холодной ее назвать нельзя. Скорее ее можно назвать одержимой.

Вот и сейчас Пибоди видела, как она бледна, и дело было вовсе не в лампах дневного света, вытравивших живые краски с тонкого лица Евы. Карие глаза пристально и строго, не мигая, изучали чудовищные подробности. Руки у нее не дрожали, ботинки были перепачканы кровью. На лбу выступили капельки пота, но она не отворачивалась. Пибоди знала, что она не уйдет, пока не закончит работу.

Но вот Ева выпрямилась – высокая, стройная женщина в забрызганных кровью высоких ботинках, поношенных джинсах и в потрясающем льняном жакете. У нее были точеные черты лица, щедрый рот, широко расставленные золотисто-карие глаза и короткие, небрежно подстриженные темные волосы. Пибоди знала, что видит перед собой полицейского, который никогда не отвернется и не побежит, столкнувшись со смертью.

– Лейтенант…

– Пибоди, мне плевать, рвет тебя или нет, но не смей загрязнять мне место преступления.

Быстрый переход
Мы в Instagram