Loading...
Изменить размер шрифта - +

Ева быстро и кратко выложила ему все детали, пока Пибоди и мальчик с тележкой следовали за ними пешком.

– Убитая шлюха, шикарная почтовая бумага, – подытожил Готорн, останавливая карт. – Пользовался услугами шлюх, было дело, но имен никогда не записывал. – Он выпрыгнул из карта, обошел свой мяч, присел на корточки, прикидывая позицию. – С молодой женой шлюхи не нужны. Бумаги не помню. Молодой жене волей-неволей покупаешь кучу всякого барахла. Лондон?

– Да.

– Август. Лондон, Париж, Милан. У меня все еще есть кое-какой интерес в делах, а она любит ходить по магазинам. Раз вы говорите, я купил бумагу, значит, я купил бумагу. Ну и что?

– Она связана с убийством. Если бы вы могли мне сказать, где вы были позавчера между полуночью и тремя часами утра…

Готорн разразился звонким хохотом, распрямился и, оставив мяч, наконец-то устремил на нее все свое внимание.

– Юная леди, мне уже за семьдесят. Я в форме, но мне нужен сон. Я прохожу восемнадцать лунок каждое утро, а перед этим съедаю плотный завтрак, читаю газету и проверяю биржевые сводки. Встаю каждое утро в семь часов. Ложусь каждый вечер в одиннадцать, если только жена не затаскивает меня на какую-нибудь вечеринку. Позавчера я был в постели в одиннадцать, обслужил свою жену – этот процесс теперь занимает меньше времени, чем когда-то, – и уснул. Доказать это я, увы, не могу. – Он отвернулся от нее к подавальщику: – Дай мне номер семь, Тони.

Ева проследила, как он занимает позицию, примеривается и бьет по мячу. Мячик описал в воздухе красивую дугу, упруго подпрыгнул, приземлившись, прокатился и остановился примерно в пяти футах от лунки. Судя по широкой ухмылке на лице Готорна, Ева поняла, что это был хороший удар.

– Я хотела бы поговорить с вашей женой.

Он пожал плечами, отдал клюшку безмолвному Тони.

– Валяйте. Она на кортах. У нее сегодня урок тенниса.

 

Дарла Готорн пританцовывала на затененном корте в карамельно-розовом костюмчике с воздушной короткой юбочкой. Она именно пританцовывала, почти не касаясь мяча, но выглядела отлично. Сложена она была как эротический сон подростка: упруго подпрыгивающие груди, едва умещающиеся в бюстгальтере, и длинные, длинные ноги, подчеркнутые коротенькой юбочкой и розовыми теннисками.

Загар у нее был до того ровный, что казался нарисованным. Ее волосы в свободном состоянии, наверное, доставали бы ей до талии, но они были стянуты ленточкой – розовой, ясное дело, – и пропущены через дырочку в ее маленькой розовой шапочке. Они весело мотались у нее за спиной, пока она вприпрыжку бегала по корту, неизменно промахиваясь по желтому мячику.

Когда она нагнулась, чтобы поднять мяч, Еве довелось полюбоваться на ее попку в туго натянутых маленьких трусиках.

Ее инструктор, крепкий парень с пышной гривой и ослепительно белыми зубами, начал выкрикивать указания и поощрения. В какой-то момент он подошел к ней сзади, крепко обхватил ее из-за спины и стал показывать, как держать ракетку при боковом ударе. Она обернулась и послала ему улыбочку через плечо, кокетливо хлопая ресницами.

– Миссис Готорн? – Ева поспешила выйти на корт, пока мяч временно выбыл из игры. Тренер тут же бросился вперед.

– Башмаки! Вы не имеете права ходить по корту без надлежащей обуви.

– Я здесь не для того, чтобы кидаться мячиками. – Она предъявила свой жетон. – Мне нужно поговорить с миссис Готорн.

– Все равно вы должны снять башмаки или выйти за линию. У нас тут свои правила.

– В чем дело, Хэнк?

– Тут женщина-полицейский, миссис Готорн.

– О! – Дарла закусила губу и, обмахиваясь рукой, вышла к краю сетки.

Быстрый переход