Бывал я, кстати, когда-то на подобных тусовках. Зрелище достаточно любопытное. Взрослые мужики и тётки одеваются, как им кажется, в соответствующее эпохе шмотьё и начинают играться не то в войнушку, не то в карнавал. Ну, каждый, как говорится, сходит с ума по-своему, и кто я такой, чтобы им запрещать?

Вот я и не запрещал. Только смеялся по-тихому, что тамошнее большинство почему-то изображало себя или воинами «в сверкающих латах», или собирающимися на бал светскими дамами, или, на худой конец, чистенькими зажиточными горожанами...

В моих нынешних глюках ни чистеньких, ни сверкающих не обнаруживалось. А вот, к примеру, грязных и малость пованивающих оборванцев, наоборот — практически каждый первый. Даже «купцы», торгующие какой-то неаппетитной снедью прямо посреди улиц. И нищих тут — на каждом углу по парочке. Морд не видно, из груды тряпья только немытые лапы торчат, сложенные, как принято, лодочкой: «Господа, же не манж па сис жур. Пода-а-айте что-нибудь на пропитание бывшему депутату государственной думы»...

Ни по-французски, ни по-русски нищие конечно не говорили. Как впрочем, и все остальные. Здешний язык был мне незнаком. Хотя кое-какие известные лексические конструкции я в нём улавливал. Сказывался талант полиглота. Недельку бы в этом месте пробыть, наверняка начал бы понимать, о чём тут балакают...

А вообще, все эти «смысловые галлюцинации» смотрелись довольно прикольно — качественной, по всему видать, дурью накачал меня в своей лавке «Абдулази́з», раз я, даже зная об этом, воспринимал окружающий мир практически как настоящий, существующий вне моей головы...

По глючному городу я бродил около получаса. На меня иногда косились, но заговаривать не решались. Некоторые даже на другую сторону улицы переходили. Наверное, мой внешний вид настораживал: тактические штаны, берцы, ремень, футболка... Совсем не похоже на местных.

Но, в принципе, по погоде.

Температура, по ощущениям, градусов двадцать пять. Ветра нет, на небе ни облачка.

Но — «скучно, девочки». Ни одного развлекательного заведения во всех честно обойдённых по кругу кварталах. Ни тебе стриптиз-клубов, ни кабаков, ни цирка, ни даже вялой драки между здешней шпаной, нищими и какими-нибудь воровайками. Хотя, может быть, я просто время для своей прогулки по городу «выбрал» не слишком удачное. Может, у них основная движуха поздне́й начинается, в определённый час. Типа, по религиозным мотивам...

О том, что какая-никакая движуха тут всё же имеется, я понял по неожиданно поднявшемуся шуму, доносящемуся с параллельной улицы. А затем на нашу, через дворы и проулки, вдруг повалил народ.

Судя по вжатым в тщедушные плечики тыковкам и всполошённым рожам, опасность там, если присутствовала, то отнюдь не смертельная, а скорее, привычная, застарелая.

А кого обыватели во все времена опасаются пуще, чем наводнения или пожара?

Правильно. Власть предержащих. Попадёшься по дурости на глаза большому начальнику, когда он не в духе и самодурствует, последствия — девять из десяти — до конца жизни будешь расхлёбывать.

Хотя, если ты не местный (а я реально не местный), глянуть на здешних начальников — своего рода аттракцион. Как в зоопарке, перед вольером с медведями или гориллами. Сделать они тебе ничего не могут, зато так потешно ревут... Тут, главное, пальцы сквозь прутья решётки им не совать, и адреналин и хорошее настроение обеспечены...

Чтоб глянуть одним глазком, что там за цирк с конями, я выбрал дальний проулок, откуда уже все, кто хотел, убежали.