— Не надо, — пролепетала Имоджин, закрывая рукой свой бокал.

— Перестань, — сказан Ники, и шампанское заструилось между ее пальцами и ледяным холодом пролилось ей в рукав, где встретилось с бегущими с другой стороны ручейками пота. Не зная, что делать, она осушила бокал и почувствована легкое головокружение.

— Перейдем к делу, — сказал Ники и обнял ее, — я тебе нравлюсь?

— Да, с тех пор, как мы встретились, я ни минуты ни о чем другом не думала.

Она до боли чувствовала его близость, его губы, его руки на своих волосах.

— Пойдем наверх, — прошептал он, — там намного удобнее. У нас есть несколько часов. Если кто-нибудь придет, Гомер залает.

— На папу с мамой он лаять не станет.

— Они еще не начинали ужинать.

Имоджин смотрела на Ники огромными от беспокойства глазами.

— Это убьет отца.

— Отлично, — сказал Ники, — я приеду и стану продавать билеты на его похороны.

Имоджин хотела изобразить возмущение, но у нее не получилось. Он обнял ее за талию. Она прильнула к нему, растворяясь в нем. Он запустил ей руку под свитер и нашел ее грудь. Имоджин стала сопротивляться.

— Будет так ужасно, если я забеременею, — прошептала она.

— Ты без тампона? — резко спросил он. — Когда у тебя дела?

Имоджин стерпела, хотя никогда не говорила о таких вещах с мужчинами.

— Завтра или послезавтра.

— Никаких проблем, — сказал Ники с облегчением и снова идя в наступление.

— Поэтому у тебя сейчас такие обалденные титьки.

Она была рада, что может скрыть свое смущение, спрятав лицо у него на плече. Она почувствовала его руку у себя на спине. Ни у кого не было таких теплых рук. В следующий момент эта рука скользнула ей под джинсы и стала гладить низ живота.

— Постой, — задыхаясь сказала Имоджин, когда он снова толкнул ее на диван и снял с нее свитер, — у меня никогда раньше ни с кем этого не было.

— Но я не просто кто-то, — возразил Ники. — Да и ты сама, моя радость, как и я, не сможешь остановиться.

Что же это со мной происходит, подумала Имоджин. Но тут же похолодела от ужаса, потому что открылась наружная дверь и из нее за порог с шумом выпрыгнул Гомер.

— Эй, — послышался голос, — в доме есть кто-нибудь?

— Ах ты, черт! — вырвалось у Ники, но вслед за этим он с невероятным самообладанием схватил свитер Имоджин, вывернул его на лицо и натянул ей на голову.

— Спокойно, — прошептал он, засовывая ее лифчик под диван и застегивая на себе рубашку.

— Здесь мы, — отозвался он.

— Привет, Ники, — сказала мать Имоджин, входя в комнату с большим кабачком. — Привет, дорогая, какая пакостная ночь! Подумать только, бедная миссис Уэстли где-то подхватила лишай. Они пробовали нам звонить, но уже нас не застали. Мы не остались на ужин и сразу поехали домой. Они нам дали в дорогу вот это, — она показала на кабачок. — Папа ставит машину в гараж.

— Примите немного шампанского для бодрости, — предложил Ники.

Имоджин бросилась вон из комнаты за дополнительными бокалами. Сердце у нее колотилось, она с ужасом думала, что случилось бы, если бы отец застал ее с Ники на полу. На нее накатывался истерический смех. Слава Богу, что первой вошла мать.

Вернувшись в гостиную, она услышала, как мать спрашивает Ники:

— Вы полагаете, есть надежда, что Вирджиния Вулф выиграет Уимблдон?

Визит Ники закончился безрадостно.