— Они Миниха или Голицына не убьют? — спросил я.

— Я осмелился послать и к ним и к Неплюеву людей, чтобы предупредили. Пока вестовые доберутся, у нас все уже должно закончиться, — ответил Шешковский.

Я не стал осуждать его инициативу, хотя те же вестовые могут быть перехвачены. Ну да, ладно! Уже все, что нужно готово, а иное еще сочиним.

— Что с этим мужеложцем Тепловым? — спросил я [здесь и далее по материалам дела о мужеложстве Григория Теплова].

— Вам интересны допросные листы? — спросил Шешковский.

— Нужно жить дальше, еще много работы впереди, а жизнь без улыбки уныла и сера. Так что повеселите меня подробностями! — сказал я и ухмыльнулся, предвкушая описания извращений.

— По делу о мужеложстве Григория Николаевича Теплова были опрошены на сегодня пятнадцать человек: восемь крестьян, остальные мещане, казак, два дворянина. Все они были преданы насилию. Вот, что по памяти могу сказать: «Будучи в доме Теплова, крепостной Лобанов подавал ему чай. Тогда наедине он, Теплов, выняв у Лобаного тайной уд, учинил малакию, а потом Теплов заставлял такую скверность делать и за щеку себе, что потому ж, боясь побоев, он и делал же, и за то вознаграждал Лобанова», — серьезно декламировал Шешковский.

— Мерзость! И таких случаев, включая и использование молодых парней, как с женщин, пятнадцать? — спросил я.

— Более того! Но были и те случаи, включая и сыновей некоторых видных сановников, когда потерпевшие не хотели признаваться, так как были едины в помыслах с Тепловым и занимались с ним непотребством добровольно, — сказал Шешковский.

— Это все занимательно! — у меня все-таки проскользнула улыбка. — Однако, чем нам поможет Теплов?

— После серьезного разговора с мужеложцем, он согласился наговорить и на Кирилла Григорьевича Разумовского. Григорий Николаевич уже убедил младшего пастушка, что тот имеет действительную возможность статься вторым человеком в государстве. При том, Теплов, утверждает, что у них с Кириллом была связь во время путешествия в Европе, — Степан Иванович не поддерживал мое веселье.

— Уже этим мы Разумовских прижмем. Что у нас полагается за мужеложство? — поинтересовался я, действительно, не зная, чем может грозить связь двух мужчин.

— Чай не в Европах, где отдельно внутренности человека жарят, как в Англии! Это только в Пруссии Фридрих отменил смертную казнь за подобные деяния, а в остальной Европе всех ждет смерть, — не ответил на мой вопрос Шешковский.

— А у нас недоработанное законодательство. Только и прописано, что за содомию в армии смерть, — сказал я.

Ответа и не нужно было, данный вопрос уже прорабатывался. Оказывается, что в гражданском судопроизводстве отдельных законов о скотоложстве или мужеложстве нет, все больше прописаны еще Петром Великим подобные законы в армии. Вот там — казнь, и без альтернатив!

Григорий Николаевич Теплов был очень, ну очень, близким другом Кирилла Разумовского, настолько близким, что ходили разные слухи, а Кирилл Григорьевич ссорился с женой.