-- Ты тоже состоишь в свите короля? - меня осенила внезапная догадка. Вот откуда все эти бредни монарха про призраков.

 -- Пока еще нет, - осторожно подбирая слова, возразил Винсент. - Просто его величество единственный человек в этой стране, с кем мне удалось добиться хм...взаимопонимания.

 -- Понятно, - кивнул я, вспоминая разговор в охотничьем доме и некоторые излюбленные стратегии Винсента.

 -- На этот раз я ничего плохого не замышляю, - поспешно начал объясняться он. - Просто хочу получить титул. Это моя заветная мечта с тех пор, как...

 -- С тех пор, как твой отец из-за одного неосторожного предприятия лишился и титула и поместья, - закончил я вместо него.

 -- Какая осведомленность, - Винсент взял в руке хрустальный бокал с вином, словно произнося тост в мою честь. - Это Поль вам рассказал?

 Я снова коротко кивнул.

 -- Вы никогда не были в опале и не можете понять, как я хочу восстановить свои права, - обиженно буркнул Винсент, будто обвиняя меня в чем-то.

 -- Я бы не брал на себя смелость утверждать, что какой-либо из твоих собеседников прошел путь жизни без бед и лишений, - воспоминания о темницах Ротберта снова начали преследовать меня, но я промолчал. Откуда Винсенту знать подробности моих злоключений?

 -- Зачем тебе положение при дворе? - подумав, поинтересовался я. - Сейчас подозрений относительно твоей личности не возникнет, но через двадцать - тридцать лет все обратят внимание на то, что, прожив достаточный срок для вхождения в почтенный возраст, ты выглядишь чуть старше подростка. Что тогда? Разоблачение? Костер? Бега? Все эти три пути тобой уже пройдены, не так ли?

 -- Поживем - увидим, - беспечно отозвался Винсент, но на его юное белое лицо, как будто опустилась тень. Предчувствия и воспоминая смешались. Всего лишь на миг я заглянул в его разум и увидел лобное место, застывшую в ожидании толпу, услышал дьявольский смех. Вся жизнь Винсента была борьбой за достижение цели и опасностью. Ее путь изобиловал крутыми поворотами, как никакой другой. Прежде чем Винсент успел заслонить свои мысли, я даже успел увидеть образ девушки с черным томиком в руках. Поверх изысканного наряды на ней был одет балахон инквизитора, а бескровные уста выносили беспощадный приговор Винсенту, уличенному в чародействе.

 Все это было очень давно и не зачем было ворошить память Винсента, чтобы понять, что он слишком часто ходил по острию ножа. В большинстве случаев к трудностям он старался отнестись с бравадой.

 -- Сыграем еще раз? - Винсент принялся снова тасовать карты. - За игрой скоротаем самые опасные часы ночи, а потом выйдем к гостям, если вы не против?

 Я хотел что-то ответить, но вдруг ощутил приступ сильнейшей боли, и перед глазами все потемнело. Звон в ушах сопровождался другим неприятным звуком: шелестом черных, огромных крыльев. Как давно уже мне были неведомы страдания от ран или болезней, а тут вдруг нахлынуло ощущение того, что кто-то режет плоть на куски. Странное ощущение, будто с груди сорвали кожу и мясо, и кто-то прикоснулся рукой к живому, обнаженному сердцу. Оно билось и кровоточило, а прикосновение пальцев к сердечным мышцам обожгло. Какая боль! Непроизвольно, как будто со стороны, пришло понимание того, что кто-то прикоснулся к картине, к зловещему портрету, написанному Камилем.

 -- Что с вами? - на лице Винсента на миг промелькнуло искреннее беспокойство или любопытство. Он нервно заерзал на месте.

 -- Прошу вас только не меняйте обличье, - красноречивее любых слов говорил его испуганный взгляд.

 Винсент нехотя вспомнил, что спазмы боли начинаются у оборотней перед превращением, и естественно испугался остаться с одним из них наедине в этот страшный момент.

 -- Я должен идти! - пояснил я, вскакивая со стула и направляясь к стеклянным дверям, ведущим на балкон.