-- Не больше двадцати.

 -- Браво! Почти угадали, - все тем же мертвенным голосом, но уже с веселой ноткой похвалил я. Она, правда, лишь чуть-чуть ошиблась, ведь время остановилось для меня как раз в двадцать с небольшим лет. Тогда я умер для мира, чтобы стать подневольным учеником князя и таким, как был, по сути, и остался на всю жизнь, вернее на всю вечность. Франческа, как и все люди, склонна была судить человека по его внешним данным. Если бы только она могла заглянуть немного глубже, в лазурную бездну глаз, она смогла бы рассмотреть там мрак тысячелетий, она бы увидела там нечеловеческую тень.

 -- В ту пору вы должны были быть ребенком, но ребенок не может учить лорда игре в шахматы, - вслух начала размышлять Франческа и сама чего-то испугалась. - О, простите, я слишком много болтаю.

 Она произнесла это слишком поспешно, но я лишь с улыбкой заверил.

 -- Не беспокойтесь на этот счет. Любопытство свойственно всем людям.

 -- А вы разве не человек?

 Я внимательно присмотрелся к ней, желая понять, нет ли в вопросе скрытого намека. Скорее всего, нет, эта провинциальная графиня слишком горда собой и не очень сильна умом, как и все гордячки, за исключением княжны.

 -- Я всего лишь ваш гость, - непринужденно парировал я. - А поскольку простым людям вход в графский замок заказан, значит, я уже больше чем человек.

 -- Это ваш собственный вывод.

 -- Таково мнение всех аристократов. Гордыня - их худший грех. Живя с ней, они не видят истины. "А истина скрыта далеко за пределами их понимание и мира людей", добавил я про себя. " Правда начинается там, где лежит моя империя."

 -- Вы говорите так, будто выше всех именитых особ, - вдруг произнесла Франческа. - Так кто же вы, король?

 Взглядом она впилась в корону на моей голове.

 -- На сей момент я для вас лишь собеседник, а кем я стану, отступив за порог вашего замка - это уже тайна.

 Со стороны внутреннего двора как раз послышался тяжелый лязг цепей и поскрипывание вращающейся лебедки. По подъемному мосту с шумом проехался экипаж, запряженный резвой четверкой гнедых. Я слышал цокот подков о каменный настил и понукание кучера, даже мог описать герб на дверце кареты, еще не взглянул на нее.

 -- Похоже, к вам пожаловал еще один визитер, моя дорогая Франческа.

 -- По крайней мере, он въехал через ворота, а не вырос из-под земли, - опять тонкий намек. Неужели эта хорошенькая, хрупкая барышня что-то начала подозревать.

 -- Мы спустимся вниз, чтобы встретить новоприбывшего?

 -- Конечно, - Франческа подобрала пышные юбки и выскользнула за дверь. Любезно предоставленный мне миг одиночества был потрачен на то, чтобы снять корону и спрятать ее под плащом. Уходя, я последний раз обернулся на картину. Как она прекрасна, как играют и переливаются черно-золотистые краски, каждый ровно положенный мазок отражает зарево далекого огня. Одно лишь усилие мысли и створки окна захлопнулись, колыхнулась штора, перекрывая свету доступ в помещение. Ни один лучик солнца не должен коснуться великолепного холста.

 -- Графиня, проезжая мимо ваших владений, я стал свидетелем печального события. Неужели такой пожар мог разгореться лишь из-за чьей-то неосмотрительности, - не умолкая, говорил полноватый, среднего возраста баронет, склоняясь к ручке Франчески.

 -- О! Не знал, что у вас гости, - его глаза округлись от удивление, при виде меня.

 -- Не бойтесь, я не стану докучать госпоже слишком долго, - преодолев последнюю ступень парадной лестницы, я чуть наклонил голову, отвечая на учтивый поклон. - Мы всего лишь обсуждали покупку одной вещи, которую я бы очень хотел приобрести.

 -- Покупку? - искренне изумился он. - Значит, нашелся все-таки покупатель, не испугавшийся приобрести проклятое поместье.