|
Я широко раскрыл слипающиеся от желания спать глаза, и передо мной предстала уже совсем другая картина. Я как будто переступил через черту, отделяющую внешнюю сторону от зазеркалья. Раньше передо мной лежал спокойный, хоть и довольно убогий ландшафт. Теперь от тишины осталось одно воспоминание. Откуда-то долетали боевые кличи, глухие крики, приказы, стоны. Даже слышался звон картечи и отдаленный грохот канонады. Смутные тени приобрели красочные очертания. Стали видны сражающиеся пехотинцы и дальние ряды конницы, готовой вступить в бой. Я заметил, как канонир подносит факел к пушечному фитилю. Где-то беспорядочно поблескивали сабли и окровавленные штыки. Надо было закрыть глаза и заткнуть уши, чтобы не видеть один сплошной красный цвет и не слышать крики раненых, тогда, может быть, этот сон наяву пройдет. Однако я почему-то не мог пошевелиться. Тело налилось свинцовой тяжестью. Раньше меня никогда бы не испугали звуки битвы, наоборот, проснулся бы азарт, надо было только выбрать, на чьей стороне сражаться, но у этого призрачного сражения была какая-то неприсущая реальности одержимость. Казалось, артиллерийские залпы и голоса не рождаются в тишине, а долетают из приоткрытых врат преисподней и это только жалкий отголосок. Я следил за разворачивающимся действием, не отрываясь вплоть до того момента, когда на поле брани остались одни трупы, но и тогда зловещее представление не окончилось. Меж хаотичного нагромождения брошенного оружия и трупов грациозно двигалась закутанная в белую накидку фигура. Длинные светлые волосы кольцами струились до талии. Лицо издалека выглядело таким же белым пятном, как и одеяние. Казалось, у нее вообще нет никаких черт, только чистый овал, на котором можно нарисовать все, что угодно. Женщина останавливалась у каждого трупа и подолгу прислушивалась, не раздастся ли стон или приглушенное дыхание. Где-то шевельнулся раненый, и она тут же направилась туда. Белая фигура, будто и не ступала, а скользила над окровавленной травой. Раненый снова попытался двинуться, левая рука конвульсивно сжималась и разжималась. На безымянном пальце что-то блеснуло. Женщина быстро склонилась над ним и приникла к горлу. Вьющиеся пряди волос закрывали от меня ее лик, но я был почему-то уверен, что у нет лица. Только, когда раненый издал последний предсмертный вздох, белокурая голова поднялась, и я узнал изящные черты Франчески. Но это не могла быть она, просто бесплотная двойница, которая наклонилась и сняла с руки умершего тонкое обручальное кольцо. Картина поблекла, я сидел на том же месте, но передо мной простиралось пустое поле, никаких признаков кровопролития.
Когда я рассказал Винсенту об увиденном, он лишь коротко рассмеялся и объяснил, что такое случается. -- Вы разве ничего не слышали о театрах теней? Там, где когда-то произошло что-то особенное, в полнолуние эти события повторяются, даже спустя сотни лет. -- Возможно, на этот раз все произошло не по расписанию? -- Возможно, скоро снова начнутся войны, - предположил Винсент. - Правители мира сего опять могут чего-то не поделить. Он придвинулся ближе и шепнул: -- Скорее бы вы решились назваться кронпринцем, тогда если кто-то станет угрожать вашему наследству, то вы сможете принять свои обычные меры в укрощение таких нахалов. -- А кто та женщина? - не слушая, спросил я у Винсента. -- Скорее всего, леди смерть, - беспечно отозвался он. - Поэтому у нее чистое лицо, она принимает облик того, за кем явится в следующий раз. -- Но это значит...- я не стал говорить Винсенту о том, что передо мной промелькнул светлый лик графини. Зачем ему знать такие подробности? К тому же, Винсент мог и ошибиться. Он ведь не всеведущ и несмотря на его познания в магии везет ему крайне редко. -- Границы с королевством Одиль, действительно очень сомнительны. Скоро могут начаться бои, - пробормотал я, нервно вертя в руках бокал с вином. -- И на чью сторону вы тогда встанете? - Винсент умел задавать каверзные вопросы. |
