-- Вы...- только и пробормотал он.

 -- Я покупатель, - выручил я его. Он даже не понял, откуда в моих руках вдруг оказался небольшой матерчатый мешок. Я развязал его, чуть наклонил, и громоздкое содержимое посыпалось на стол дождем золотых монет.

 -- Вы слишком спешите, - хотел вымолвить хозяин, но не решился этого произнести. Блеск золота заворожил его, как завораживал на протяжение веков и многих других. Это была довольно распространенная слабость.

 -- Этого хватит, чтобы купить двадцать таких домов, то есть всю улицу, - тоном, не допускающим возражений, сообщил я.

 -- Но чужестранцам запрещено селиться в Ларах, - неуверенно заявил он, потянулся к самой высокой горке монет, взял одну и даже попробовал на зуб, чтобы убедиться в ее подлинности.

 -- Я всегда сумею купить такое право или завоевать. Перед вами далеко не нищий чужестранец, а знатный господин, который привык поступать так, как удобнее ему самому.

 Строгие слова произвели нужный эффект, а блеск золота способен был ослепить и человека с более крепкими нервами. В конце концов мы договорились. Я получил то, что желал. Теперь можно будет поселиться на более удобном втором этаже, следить за площадью и установить в Ларах свой жестокий закон. Горожане будут жить в страхе перед незнакомцем, который поселился в доме напротив главной площади, ведь этот господин каждую ночь выходит из своего жилища и идет ближе к воротам, там, где находится каретный ряд, а потом дальше туда, где устраиваются празднества и карнавалы, ведь там просторнее, там он может превратиться в дракона и лететь над серым морем городских крыш. Если городские власти задумают свергнуть меня, то я об этом тут же узнаю, ведь я умею читать мысли и чувствую запах предательства.

 Вначале я принимал все посыпавшиеся в дом приглашения и на званых вечерах делал лишь намеки, но многие испугались. Из ворот города я позволил выехать лишь одному гонцу, который вез в столицу тревожное сообщение о том, что чужестранец, появившийся невесть откуда, завладевает мыслями и умами людей, что в сточных канавах находят растерзанные трупы тех, кто хоть однажды попытался возразить ему или отнесся с непочтением. Умные горожане шарахались в сторону от незнакомца в длинном плаще, который идет по широким площадям и проспектам, так свободно и легко, будто каждый камень в Ларах уже принадлежит ему одному.

 Я все еще позволял чужестранцам въезжать в городские ворота, но выехать из них вряд ли удавалось хотя бы половине приезжих. Казалось, что почти ощутимо над городом сгущается непросветная тьма. Люди, приглашавшие меня к себе на пир или праздничное застолье, удивлялись, почему я почти ничего не ем и не притрагиваюсь к вину. Только некоторые припоминали, что все страшные происшествия начались с моего приезда. Такие догадливые члены общества тут же настораживались и впредь сторонились меня. Сам я еще выбирался за крепостные стены, гулял по раскинувшимся вблизи виноградникам, подолгу задерживался возле отдельных колодцев и следил не появится ли на горизонте облачко пыли, возвещающее о приближении посла Одиль. Такой очень долго не появлялся, и я решил, что если вестник королевы не появится еще через пару недель, то, значит, Лары без боя отданы мне.