-- Пойдем! - звал его взгляд. - Нам нужно поговорить!

 Его губы не шевелились, но слова долетали до меня, как подсказка из суфлерской будки. Если бы Анри сказал это во всеуслышанье, намереваясь разоблачить меня перед зрителями и примадонной, то я бы, не задумываясь, опалил его огнем. Я взмахнул накидкой и стал невидим для всех. Невидимкой я покинул театр и стал дожидаться на мостовой. Несомненно, после спектакля Роза останется, чтобы принять цветы и поздравления. Незамеченным я проскользну назад, чтобы разделить с ней ее триумф и при этом остаться невидимым. А сейчас мне надо было узнать, чего хочет Анри. Он не спешил выходить из уютного здания театра. В стенах, где полно людей, он чувствовал себя более защищенным, чем на пустынной улочке. Я заметил его силуэт в освещенном окне фойе. В наглухо запахнутом сером плаще он напоминал смерть с театральных подмостков. Что ж, придется вернуться.

 Всего лишь небольшое усилие мыслей, и окно второго этажа распахнулось, защелка отлетела и царапнула Анри по руке. Одним прыжком я преодолел разделявшее нас расстояние и сел на подоконник.

 -- Ты хочешь поссориться на публике? Лучше было бы сделать это на улице, вдали от зрительного зала.

 -- Публика, затаив дыхание, наблюдает за восходящей звездой, - нагло парировал Анри. - Я бы и сам был не прочь пройти за кулисы, чтобы поздравить примадонну, но боюсь, как бы она не отшатнулась, ощутив запах разложения.

 Он тихо и гадко рассмеялся.

 -- Так мне задержаться после окончания или нет?

 -- Не смей! - спокойно, но твердо приказал я, и Анри испугался этого спокойствия больше, чем открытого проявления силы.

 -- Я счел твою записку слишком дерзкой.

 -- Я не поэт. Сочиняю, как могу, - гневно дернулся Анри. - Красивые пустые слова, это ваше пристрастие, а не мое.

 -- Даже если б ты и был красноречив, это бы не компенсировало отсутствия вежливости. Будь учтив и спокоен, иначе скоро у подданных твоего отца зачешутся руки, чтобы вооружиться, кому чем удобнее, и общими усилиями свергнуть самозванца.

 -- Да, как вы...- Анри сжал кулаки, на миг забыв о том, что слишком слаб даже для поединка с человеком, не то, что с драконом.

 -- Тише! - велел я, заметив, что у входа в фойе прошлись запоздавший посетитель и консьержка. Мне не хотелось, чтобы кто-то стал свидетелем нашей очередной разборки. Не хотел, чтобы появился еще один человек, вроде помилованного разбойника из Рошена, который будет сидеть в кабаке и всем рассказывать о том, что он видел дьявола в прекрасном обличье.

 -- Чего ты хочешь? - обратился я к Анри. - Надо либо в конец обнаглеть, либо напиться до беспамятства, чтобы рисковать шкурой и подкидывать мне послание во второй раз. Нельзя будить спящего хищника, все в моей империи уже усвоили этот урок.

 -- Ты не в своей империи.

 -- Я в городе, в котором уже давно, мало кто осмелится мне перечить. Исключением из общих правил может стать только безумец или тот, кому надоело жить.

 Если бы не вечная не проходящая бледность, Анри бы покраснел от гнева. Я старался стоять от него чуть в стороне, потому что предполагал, что если чуть приближусь, то в ноздри мне ударит зловонный трупный запах, смешанный с благовониями и притираниями, так модными при дворе. Анри, заметив такую брезгливость, с пониманием скорчил насмешливую гримасу.

 -- Посмотри на меня! - предложил он, но его голос тут же надорвался, и он прикрыл лицо худыми ладонями, будто стыдился своего вида. - Мои вены высохли, по ним больше не течет кровь, кожа чешется и шелушится. Даже не знаю, с помощью какого волшебства я еще дышу, двигаюсь, живу.