|
Маша настороженно взглянула на меня:
– Это ты про кого-то конкретно?
Качаю головой.
– Нет, радость моя. Пока это лишь смутные сны. Но мне они не нравятся.
Я не лукавил, когда говорил, что не говорю о ком-то конкретно. Мир изменился, и ситуация в нем тоже. Возможно, ситуация в Германии и не будет способствовать приходу Гитлера к власти, а может, будет способствовать появлению подобного фюрера где-то в другой стране. Может, того же Адольфа уже пришибло где-то на фронтах во Франции. Или не во Франции, поскольку немцы свои дивизии активно тасовали с направления на направление.
Или вот тот же Ленин в Мексике может наворотить любых дел. И Троцкий там где-то в Америке. Сталин, опять же, улетел, но не обещал вернуться. И это не считая прочих вождей рЫволюции! Так что где-то да вылезет…
Мы помолчали. Романтизм момента был безнадежно испорчен, и Маша, отложив книгу, набросила на себя халат.
– Может, пойдем пока на террасу?
Киваю.
– Пойдем.
Десяток ступеней, и мы уже поднялись на второй уровень крыши, откуда открывался прекрасный вид и на сам остров, и на море вокруг него.
Здесь ветер был свежее, и накинутый халат играл теперь не только декоративную роль. Что ж, конец сентября даже в Мраморном море это конец сентября. Стоит высунуть нос с разогретой солнцем крыши, как сразу почувствуешь бриз.
Глядя на стоящий на якоре русский крейсер, Маша поежилась.
– Ты уверен, что операция «Умка» и в самом деле понадобится?
Молчу. А что тут скажешь? Проговорено уже сто раз. Не дождавшись ответа, императрица тяжело вздыхает.
Кладу руку ей поверх ладони.
– Я не знаю, милая. И я этого очень не хочу. Но…
Маша смотрит вдаль и молчит. Уверен, что у нее сейчас перед глазами пик Христа на одноименном острове. И грандиозные строительные работы на островах Святого Семейства, где создавалось убежище Судного дня. Ей там предстоит прожить два года, радуя подданных и весь мир разве что регулярными публикациями своего «Дневника».
Решение было непростым, но я не видел другого выхода, кроме полной изоляции от внешнего мира Маши и возможного наследника на весь период пандемии «американки». Лишь я периодически смогу навещать свою семью, живущую на бывших Принцевых островах, проходя строгий карантин при каждом своем возвращении. Изолироваться же самому на два года, как это сделают некоторые другие монархи, я не могу себе позволить. Слишком огромная у меня империя, слишком часто нужен хозяйский взгляд и хозяйский спрос. А в наших условиях продолжительное отсутствие в «лавке» приведет к тому, что торговать лицом в этой «лавке» будет уже кто-то другой.
Бизнес есть бизнес.
Желая как-то вывести Машу из мрачного состояния, интересуюсь текущими делами:
– Чем сегодня занималась?
– Да особо ничем. Полдня вели переговоры с Красным Крестом о созыве в Стокгольме международной медицинской конференции по выработке совместных мер по борьбе с эпидемиями и принятию единого карантинного протокола на случай вспышки массовых эпидемий в ходе Великой войны или после нее.
– И как?
Императрица скривилась, словно от зубной боли.
– Понимание есть, но ты же понимаешь сложность согласования персонального состава участников от воюющих друг против друга стран. Опять же вопрос обмена пленными и другие темы, с этим связанные. Но прогресс, да, некоторый есть, тем более он укладывается в общие тенденции к началу консультаций о мире.
Киваю.
– Да, думаю, Свербеев будет сегодня тоже об этом говорить.
То, что мы сбежали из Константинополя, совершенно не означает, что интриги-консультации прекратились. Отнюдь! То, что большинство монархов покинуло столицу Ромеи, означало лишь то, что переговоры перешли на уровень экспертов и стали более обширными и глубокими. |