|
Вот ветерок скользнул по моей щеке, заставляя ресницы предательски вздрогнуть.
Утро наступило.
Сон ушел.
Ангел остался.
Таращусь в потолок, пытаясь определить источник пения. Да уж, я, пожалуй, еще не все видел и слышал в этой жизни. Накинув на себя халат, отправляюсь на поиски ангела.
Серебряный голос плыл над островом и морем, обращаясь к рассветному солнцу. Солнцу, которое вот-вот должно было явить свой лик из-за горизонта. Вероятно, так же пели в этих местах древние, поклоняясь дневному светилу, как божеству. Но сегодня само Солнце было лишь визуальным символом Той, в чей адрес звучал сейчас ангельский голос.
Солнечный диск показался из-за горизонта, и Маша, допев свой гимн, замолчала.
Ветер развевал ее платье и волосы, но она все еще была там, в своей песне.
Сказка закончилась?
– Я тебя разбудила?
Маша стояла не оборачиваясь, прекрасно понимая, что кроме меня тут никого быть не может.
– Ты разбудила не меня одного. Вместе со всеми жителями острова ты разбудила солнце.
– Прости.
– За что? Это было лучшее пробуждение в моей жизни.
А кто недоволен, что его разбудил на рассвете прекрасный голос императрицы, пусть напишет жалобу в мою Канцелярию. Я уж разберусь с каждым. С каждым сигналом. И позабочусь, чтобы впредь их будил другой голос. Не такой ангельский.
Маша все так же стояла, глядя в рассвет, и я понимал, что любые слова и касания сейчас будут лишними. Волшебство момента. Симфония.
– Я проснулась, когда еще было темно. Ночь. Лишь лампадка у образов. И, поверишь, я вдруг испугалась – взойдет ли солнце? Наступит ли новый день? Глупости, конечно, но… Я глупая, да?
Она стремительно оборачивается и попадает в мои объятия. Целую ее висок.
– Нет, любовь моя, ты точно не глупая.
Царица и прочих земель императрица шмыгнула носиком, прижимаясь щекой к моему плечу.
– Я не знаю, что на меня нашло. Но почувствовала, что песней должна приветствовать новый день и восславить Богородицу. Меня назвали в честь нее, и она дает мне силы. И я запела. Я никогда так не пела. Никогда. Словно сияние разлилось вокруг меня. Веришь?
– Да, моя радость, верю. Я сам это видел.
Она подняла голову и заглянула мне в глаза.
– Правда?
– Да.
Германская империя. Берлин. Большой Генеральный штаб. 1 октября 1917 года
– Что ж, воистину наступают решающие дни, Эрих. Итог Великой войны в твоих руках. Судьба рейха поставлена на карту, и мы не имеем права дрогнуть.
– Да, Пауль, я понимаю. Мы нанесем им смертельный удар.
– Удачи, Эрих. Я верю в нашу победу.
– Благодарю, Пауль. Мы победим.
Гинденбург и Людендорф пожали друг другу руки. Один оставался, другой уезжал. Каждый должен был выполнить свой долг. Каждый на своем месте.
Великая игра вступала в свою решающую фазу.
Ромея. Мраморный остров. Резиденция императора. Квартира их величеств. 18 сентября (1 октября) 1917 года
Закатное солнце клонилось к горизонту. Где-то внизу волны накатывали на берег в своем вечном движении. Прекрасная погода, отличный вечер, грядет романтическая ночь.
– И как мы объясним это народу?
– Суворин обыграет все это в самом лучшем виде, могу тебя уверить в этом.
– Я понимаю. Но все же, как?
Маша нервно теребила край салфетки. Вечер не был томным. Все было сложно.
Я нехотя ответил:
– Как вариант, можем сказать, что тебе было видение…
– Видения не было.
– Ну, как вариант.
– Видения не было. |