|
Бомба кустарная, не взорвалась. Бомбиста взяли. Это какой-то безумец. Выкрикивает какую-то религиозную ересь…
– Я хочу его видеть.
Удивленно оборачиваюсь к Маше.
– Разумно ли это?
Но та упрямо повторила:
– Я хочу его видеть.
Рассудив, что в оцепленной зоне вокруг нашего автомобиля не более опасно, чем в любом другом месте, я кивнул и, сев на коней, мы вернулись к месту событий.
Глаза задержанного горели фанатичным огнем, когда он с ненавистью смотрел то на меня, то на Машу, то почему-то на наших коней. Вокруг притихла толпа, которая через головы и плечи охраны пыталась следить за происходящим.
Маша с демонстративным спокойствием спросила, глядя вниз:
– Зачем ты хотел убить нас?
Взгляд того полыхнул злобой, и он завопил с надрывом:
– Шестой ангел вылил чашу свою в великую реку Евфрат: и высохла в ней вода, чтобы готов был путь царям от восхода солнечного… И я увидел жену, сидящую на звере багряном… И жена облечена была в порфиру и багряницу, украшена золотом, драгоценными камнями и жемчугом…
Я покосился на коня рыжей масти, на котором восседала Маша, на одеяние ее и присвистнул про себя. Вот так да…
Заметив замешательство в глазах Маши, приказываю:
– Взять под стражу безумного террориста! Из-за него чуть не погибли десятки людей на площади!
Но тот продолжал орать, даже когда его поволокли к автомобилю:
– Горе, горе тебе, великий город! Рим – блудница вавилонская, вновь возрождается! Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть!
Из воспоминаний генерала Джона Першинга
«Мой опыт в Мировой войне». Вашингтон, 1931
Наши войска прибыли во Францию в самые трудные дни. Париж лежал в руинах, немцы стояли у стен Абвиля и Руана. Наш президент дал себя уговорить и направил наших ребят в самое парижское пекло побатальонно под русское командование. Англичане и французы тоже пытались растащить мою бригаду, но, получив решительный отказ, нашли, как иначе поставить нас в трудное положение.
Тем утром я был зол. Френч и Хэйг отказались помочь моим ребятам под Гавром. Наши парни держали с французскими добровольцами фронт, а англичане эвакуировались «с пятачка»! Ребята Райта ещё месяц должны были быть в тренировочных лагерях, когда немцы рассекли союзничков у Руана. Необстрелянным американским героям пришлось принять бой с прославленными прусскими ветеранами вместе с ополчением Гавра и остатками французских частей. В окопах плечом к плечу стояли и фермеры Айовы, и ковбои Техаса, и грузчики, моряки, и даже прачки и проститутки Гавра! Они дрались за свою родину и честь! И мы не могли быть хуже, чем они!
Пока осторожные генералы-роялисты берегли свои войска мне пришлось взять мой последний резерв и с 6-м полком морской пехоты полковника Кэтлина срочно отправиться в Гавр. Английский королевский флот и авиация закрывали нас от германской авиации и держали немцев на расстоянии корабельного выстрела от Гавра. Но черт возьми, если бы я до отправки не настоял о моторизации и усиленном оснащении пулеметами нашей дивизии, немцы бы уже давно били по англичанам с набережных Гавра!
Сначала я думал попытаться искать поддержки у Лиотэ или у правящей Францией Орлеанской вдовы, но маршал срочно отбыл под Париж, южнее которого немцы нанесли очередной удар. А венценосная матрона укатила с сыном в Рим на коронацию нового Римского императора. Пока американские и французские республиканцы умирали на фронтах, титулованные особы измождали себя процессиями и танцами устроенного очередным «императором» фестиваля… Только что отгремели фанфары в Константинополе, после которых итальянскому королю захотелось быть не хуже зятя – ромейского и российского императора. |