– Милостиво прошу простить, государь! Час назад синоптики передали обновленный прогноз на этот район Балтики. В течение суток-двух ожидается резкое ухудшение погоды, переходящее в шторм, который по прогнозу продлится не менее трех-четырех дней. В связи с этим требуется внести коррективы в утвержденный план операции. Во-первых, дивизия барона де Боде вполне может стать единственной, кого удастся перебросить к Либаве до шторма. Выход же в море 23-го пехотного корпуса генерала Экка может быть сопряжен с огромным риском, если шторм застанет суда конвоя в открытом море. С учетом того, какие ржавые корыта имеются в составе конвоя, то риск утопления значительной части судов превышает все допустимые значения. Во-вторых, в связи со складывающейся обстановкой возникает вопрос о целесообразности десанта в районе Виндавы. В случае шторма мы просто не сможем их там снабжать. В-третьих, ввиду того, что прибытие запланированных дивизий представляется проблематичным, следует также определиться с целесообразностью рейда 6-й Донской казачьей дивизии, поскольку ее уход серьезно ослабит оборону Либавы, не говоря уж о запланированном убытии к Виндаве бригады морской пехоты и Черноморской морской дивизии. Отдельно смею напомнить, что ухудшение погоды автоматически лишит нас поддержки авиации, в том числе и бомбардировочной.

– Но ведь и германцы не смогут задействовать авиаразведку.

– Да, это так, государь. Но ослепнем и мы. Не говоря уж о том, что сильный ливень превратит местность в сплошное болото, что ставит под сомнение возможность использовать в рейде артиллерию и тачанки.

Барабаню пальцами по столу. Дурная привычка, никак от нее не избавлюсь…

– Хорошо, генерал, что конкретно вы предлагаете?

Палицын одернул китель и твердо сказал:

– В сложившихся обстоятельствах, государь, я рекомендую отменить операцию по высадке десанта в Виндаве, равно как и рейд 6-й Донской казачьей дивизии. Нам, как мне представляется, наиболее разумным было бы сосредоточиться на укреплении обороны плацдарма в районе Либавы, а для этого понадобятся все наличные силы. Как вариант, можно отправить несколько казачьих эскадронов для разведки окрестностей города. Остальных казаков спешить и укрепить ими позиции. Равно как и черноморцев с морпехами. При поддержке орудий главного калибра эскадры Балтфлота мы имеем реальный шанс отбиться от весьма значительных сил германцев. А там, глядишь, и шторм закончится, и мы сможем возобновить операцию.

Повисло напряженное молчание. Все за столом смотрели на меня. А что я тут могу сказать? Все складывается по самому паршивому сценарию. Нас поймали, что называется, на противоходе, когда мы уже сделали шаг над канавой, не достигли еще противоположной стороны, но и вернуться уже не можем. Эх, синоптики-синоптики…

Зла на вас не хватает!

Германская империя. Берлин. Большой Генеральный штаб. 13 сентября 1917 года

– Видел прогноз погоды? Мощный грозовой фронт идет с Северной Атлантики!

Людендорф кивнул.

– Да, Пауль. Если синоптики опять ничего не напутали, то в этот раз природа выступит на нашей стороне. Флоты Антанты будут привязаны к своим портам и лишатся своего превосходства на море, а судоходство в Ла-Манше, в Немецком море и на Балтике практически прервется.

– Это уникальный шанс для нас. Второго такого может и не быть!

– Согласен. Все силы выведены на исходные рубежи и находятся в восьмичасовой готовности. Мы готовы начинать.

Оба склонились над картой, сверяясь с докладами штабов и данными разведки. Наконец Гинденбург удовлетворенно кивнул:

– Что ж, как мне представляется, все карты на нашей стороне и все козыри у нас, включая погоду. Удары необходимо нанести завтра на рассвете с тем, чтобы закрепиться на новых рубежах до того, как ливень превратит поле боя в непролазную грязь.