— Ооо, как же ты легкомысленна! — Сапфировые глаза, мерцая, смотрели на Инос. — Ты испортила мне развлечение. — Еще раз раздвинув губы на окровавленной маске лица и обнажив жемчужнобелые зубы, он переспросил почти ласково: — Ты абсолютно уверена в том, что сказала?

— Да.

Этому заявлению тан поверил без колебаний, и настроение его тут же испортилось. Мелкий, но частый дождик немного смыл с Калкора кровь тролля, сбегая тоненькими розовыми струйками по его груди и лицу.

— Какая досада! — топнул ногой пират. — Кто теперь будет твоим защитником? Хотелось бы стоящего.

— Иди сюда, джотунн! — брызгая слюной, рычал с трона Итбен.

Калкор не обращал на регента ни малейшего внимания его сверкающий взгляд уперся в Азака.

— Этот? — презрительно усмехнулся тан. — Трахающий верблюдов джинн?

— Моя жена берет назад свои притязания, — произнес Азак с удивительным спокойствием. — Подавись своим жалким королевством.

Итбен, не сдержавшись соскочил с трона и широкими шагами почти подбежал к спорщикам. Преторианская гвардия бросилась следом. Жена регента застонала и, прижав руку ко рту, провожала его взглядом. Маленький принц с полным безразличием зевнул, как слабоумный.

— Азак… — начала Инос.

— Молчи, жена, — приказал султан. — Никаких вызовов, тан. Она признает тебя королем Краснегара.

— Нет, Азак! — выкрикнула Инос. — Я говорила, что откажусь от своих притязаний, только если…

— Молчать! — прорычал Азак жене, как раз когда регент подошел к ним, а Калкор плюнул Инос в лицо.

Она отшатнулась и врезалась в Ипоксага. От ужаса и унижения девушка дар речи потеряла.

— Прекратить! — рявкнул регент. — Я не потерплю этого!

Медленно повернувшись к регенту, Калкор вонзил в него свои леденяще синие глаза и повелел:

— Придержи язык, имп. Я — тан Нордландии, у меня охранная грамота — твое письмо. Нарушь хоть строчку из него, и я заверяю тебя: побережья Империи полыхнут пожарами, и никто из нынешнего поколения не будет знать покоя до конца жизни.

Наглец смотрел на регента сверху вниз, пышные перья на шляпе Итбена кончиками доставали до обнаженного плеча тана.

Содрогаясь и от страха, и от отвращения, Инос вытерла щеку льняным платком. Но прежде, чем Азак или Итбен успели заговорить, леди Эйгейз, стоявшая гдето сбоку, презрительно взвизгнула.

Хмурый лоб Калкора, только что обернувшегося к Инос, вдруг разгладился, а раздражение и злоба, искажавшие его лицо, сменились широкой радостной улыбкой.

Инос не видела пирата, она смотрела на поле, по которому к подножию холма приближались трое: гвардеец, ведущий коня в поводу, пожилая леди в добротной одежде и шагавший последним юноша.

Он один запечатлелся в ее сознании, обыкновенный парень в простой коричневой куртке ремесленника. Ростом повыше импа, но ниже джотунна, с насквозь промокшими под дождем всклоченными волосами и глупейшими татуировками вокруг глаз.

— Рэп! — прошептала Инос, а потом громко закричала: — Это Рэп! Он жив. Рэп жив!

Она проскользнула между регентом и таном и помчалась вниз по склону холма. За ее спиной как крылья птицы развевался шелковый плащ.

4

Вчера поздним вечером Рэп зашел на конюшню постоялого двора взглянуть на Туманку и Дымка. Весь день он собирал нужную информацию, изза чего чувствовал себя прескверно. Только необходимостью оправдывал фавн применение чар для того, чтобы понравиться собеседнику и разговорить его о том, что тому и обсуждатьто не хотелось.