— Я жажду убить его, — настаивал Рэп, постепенно приходя в отчаяние, — отомстить за Гатмора. Этот Божий Суд — мой единственный шанс. Скажи мне слово, и я клянусь выполнить твое пророчество. Вместе с тобой я вернусь к Тотему Ворона и дам тебе убить меня.

Гоблин вновь рассмеялся, но Рэп разглядел в чертах безобразного лица тень нерешительности.

— А как же женщина? Ты избавил ее от уродства, убрал с нее ожоги.

— Она дочь вождя, я ведь говорил тебе. Она должна была выйти замуж за вождя, и она это сделала.

— Не возьмешь ее? — недоверчиво поинтересовался Маленький Цыпленок.

— Нет, ее я не возьму. Она выбрала другого.

— Значит, ты стараешься не ради нее?

— Сколько раз повторять? Я делаю это в память о Гатморе. Пойми, смерть Калкора ничего не изменит в жизни Инос.

— Не важно, — упрямо тряхнут головой Маленький Цыпленок — Не скажу тебе мое слово. Вот такто, Плоский Нос Сделаем иначе — ты скажи мне свои, а я убью тана для тебя, а потом возьму тебя, и мы пойдем к тотему Ворона.

Рэп с трудом сдержался, чтобы не свернуть гоблину шею. Презренный зеленый коротышка даже не подозревал, насколько близок к смерти.

— Скажи или умрешь! — прохрипел Рэп. — Клянусь, я убью тебя, падаль! Пусть Боги отшвырнут мою душу, но я убью тебя.

— Уже не падаль! — Маленькие глазки восторженно вспыхнули.

Но Рэп превосходно видел, что в душе гоблин сомневается. Прежде фавн никогда не углублялся в сложности гоблинских обычаев, но сейчас он мог сделать это без особого труда. Быстро коснувшись воспоминаний гоблина, Рэп возликовал.

— А я говорю, что ты все еще моя падаль. Да, Маленький Цыпленок, ты моя падаль!

— Не падаль! — захрипел гоблин. — Разве я не спас тебя от импов в Мильфлере?!

Зрение мага заметило и чрезмерное напряжение шеи, и обильный пот, и вдруг заколотившееся сердце. Гоблин лгал.

— Нет, и ты знаешь это, — снисходительно фыркнул Рэп. — Никто не собирался меня убивать. Я убрался без твоей помощи! Вспомни, я звал тебя, когда ты набросился на солдат. Ты нагло ослушался моего приказа, так что то, что ты делал, не считается.

Цыпленочек набычился от ярости, но отрицать обвинений не посмел. Рэп удовлетворенно хмыкнул, очень довольный успешной атакой.

— Такто! Ты, гоблин, все еще моя падаль. Падалью ты и останешься! Калкор намерен убить меня сегодня. Так он и сделает, если ты не разделишь со мной слово. Сейчас, в Хабе, ты действительно можешь спасти мою жизнь. На этот раз — да! Сделаешь это и больше не будешь падалью. Действительно не будешь!

Размышлять гоблину было нелегко. С натуги он даже губы выпятил. Потом хитро покосился на фавна.

— Я хочу убивать тебя очень, очень медленно.

— Я выдержу столько, сколько смогу, — пообещал Рэп. — Во всяком случае, дольше, чем ктолибо когдалибо.

Он с легким сердцем пообещал эту страшную вещь, уверенный, что посул останется невостребованным. Белое сияние — его судьба, оно настигнет Рэпа, вероятно, еще до захода солнца. Фавн не рассчитывал выжить настолько долго, чтобы вновь увидеть Тотем Ворона.

— Ты клянешься, Плоский Нос? — Гоблин как мог заботился о своих интересах.

— Я клянусь любым Богом, каким пожелаешь.

— Что ж, Плоский Нос, как я помню, клятвы ты выполняешь. — Предвкушая свой триумф, гоблин усмехнулся и облизал губы. — Велика честь! Я сделаю это. Я разделю с тобой свое слово.

2

Дождь немилосердно барабанил по насквозь промокшему пологу шатра, просачивался сквозь швы и, собираясь в тяжелые капли, срывался на голову Рэпу и седому джотунну — его помощнику.