Похоже, для Эмшандара единственной надеждой вернуть трон были Хранители. Захотят ли они ответить на призыв регента? А если появятся, то чью сторону примут?

Войдя вслед за императором в освещенное пространство между постаментами тронов, Рэп остановился и придержал за плечо принца.

Эмшандар шагая дальше один, худощавый и седой, закутанный в пурпур — живое воплощение духа мщения. Приблизившись к высоким ступеням, он будто врос, расправив сутулые плечи. Несколько мгновений он испепелял взглядом Уомайю, а та вся сжалась в комочек на стуле, даже голову опустила, не смея взглянуть на свекра. Потом император перевел взор на улыбающегося Итбена.

Два человека в пурпурных тогах мерились взглядами. Два государя стояли там, где место было только для одного.

Под ладонью Рэпа тельце Шанди дрожало, как в ознобе, и в то же время мальчик стоял не шелохнувшись, даже дыхнуть лишний раз не решался.

Противостояние властителей затягивалось… Император первым нарушил молчание:

— Ты свободен от своих временных обязанностей, Итбен.

Продолжая улыбаться, Итбен лишь головой покачал, а потом промолвил:

— Мы счастливы видеть, что выздоровление ваше продолжается. Консул!

Один из сановников в тоге с пурпурной каймой смачно Прочистил горло. Император развернулся в его сторону.

— Народная Ассамблея, безусловно, придет в восхищение, узнав, как прогрессирует выздоровление вашего величества, и несомненно единогласно постановит вознести благодарственные молитвы Богам и учинить всенародный праздник в честь этого события. А также рекомендует продолжать горячие молитвы и впредь, до полного восстановления сил любимого императора.

Елейная речь очень не понравилась Эмшандару.

— Пожалуй, тебя стоит поздравить со столь стремительным продвижением в должности, Гумайз. Ктонибудь сообщит нам, где консул Укилпи?

— Гденибудь, — подал голос Итбен, — там, куда призвали его какието неотложные дела.

Рэп воспользовался магическим зрением и затем доложил:

— В Изумрудном зале ждет некий консул, сир.

Проинформировав императора, фавн спросил себя, стоит ли беспокоить старика, перенося его в Круглый зал через магическое пространство? Для Укилпи такое путешествие стало бы немалым потрясением — слишком уж он был стар.

Долгий жизненный опыт подсказывал Эмшандару правильную линию поведения. Словно позабыв об Укилпи и ни жестом, ни взглядом не проявляя эмоций, бушевавших в его душе, император равнодушным взором оглядел собравшихся.

— А, Ипоксаг! Глас Сената! Мы слушаем тебя.

Низенький, почтенного возраста человек, к которому обратился император, отличался от обычного импа наличием усов, и несмотря на свою красную тогу, этот политик явно не желал находиться в центре внимания.

— Сенат конечно же согласится с мнением Ассамблеи…

— И отменит регентство, не так ли? — рявкнул Эмшандар.

— Вам, как никому другому, известно — Сенат непредсказуем в своей мудрости. Я могу лишь гадать… Рискну предположить, что благородные сенаторы будут склонны к такой резолюции, которая не допустит метания из стороны в сторону с каждым подъемом или спадом состояния здоровья вашего величества. Вот если улучшение окажется долговременным… Нужно подождать… Нужно подождать, скажем, месяцев шесть или около того, и, если не произойдет рецидив, тогда, разумеется, отмена регентства станет вполне возможна.