— Мне не сказали его! — в отчаянии воскликнула Кэйд, старательно рассматривая землю. Потом торопливо добавила: — Женщинам не сообщают паролей.

— Женщины не приносят посланий от султана.

— Тогда его воля не будет исполнена, и он пожелает узнать почему.

За дверью раздалось недовольное ворчание, и наступила гнетущая тишина. Кэйд показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она услышала скрежещущий звук вытаскиваемого засова. Хорошо промазанные петли неслышно повернулись, и дверь приоткрылась. От резкого рывка Дарада Кэйд отлетела в сторону и чуть не упала. Дернув на себя дверь, воин распахнул ее и исчез в темном провале. Крика не было, только хруст ломающихся костей, глухой удар, а затем тихий хрип. Герцогиня перешагнула порог и очутилась в маленьком темном помещении. Слабый свет из дверного проема позволил ей рассмотреть сломанный стул в углу, лестницу напротив входной двери и распростертое на полу тело, над которым торжествующе ухмылялся щербатым ртом гигант.

— Пока порядок! — пророкотал Дарад. — Закрой дверь. Так. Теперь не отставай!

— Подожди! — выдохнула она, не в силах отвести глаз от убитого.

Смерть этого человека была на ее совести. Мысли путались в ее голове. Кэйд ужаснулась содеянному и, что хуже всего, не сомневалась: это лишь начало кровопролития.

Пренебрежительно проигнорировав ее приказ ждать, воин с мечом наготове помчался вверх по лестнице, прыгая через две ступеньки. С криком «стой!» Кэйд поспешила за ним. Но бегать по лестницам ей было не по силам, и она безнадежно отстала. До ее слуха долетели звуки драки, грохот мебели и пронзительный крик, перешедший в хлюпающее бульканье. Добравшись наконец до комнаты, Кэйд увидела еще три трупа, на них сквозь решетки лился мягкий утренний свет. В розовых лучах алела кровь — ее было много, очень много: и на полу, и на мебели, и на телах, и на торжествующем убийце. Никогда прежде она не видела столько крови.

Слово силы превратило умелого воина в непревзойденного бойца. Один из распростертых на полу людей застонал и попробовал приподняться. Дарад отсек его голову с таким безразличием, словно отмахнулся от мухи.

Потрясенная Кэйд отвернулась от жуткого зрелища. Она зажимала рот кулаком, впиваясь зубами в костяшки пальцев, чтобы подавить рвущийся наружу вопль. Стены качались, пол словно ходуном ходил, но на обмороки времени не было. Дверь распахнулась, и в помещение ворвался еще один человек в коричневых одеждах. Дарад одним прыжком пересек комнату и бросился на джинна. Воин, ошеломленный видом кровавой бойни, не успел оказать сопротивления. Джотунн поднял его за тунику и одним ударом оглушил несчастного. Джинн свалился на пол.

Какоето время в комнате царило молчание. Затем джотунн искоса взглянул на Кэйдолан и ухмыльнулся, разглядев выражение ее лица.

— Только джинны! — горделиво изрек он, засовывая в ножны свой окровавленный меч. — А ты молодец, не вопишь, — с ноткой уважения похвалил он и позвал: — Подойди поближе.

Наклонившись, джотунн приподнял оглушенного стражника и, несколько раз встряхнув, привел в чувство. Затем снял с пояса жертвы кинжал и нацелился острием бедняге в лицо.

— Где держат фавна? Знаешь?

Стражник был очень юн, еще почти мальчик. Над его верхней губой золотился первый пушок будущих усов. Свалившийся тюрбан высвободил копну рыжеватых волос. Парнишка с ног до головы был увешан кинжалами, мечами, ножами, но никакой пользы ему оружие не принесло.

Очнувшись в руках верзилы, мальчик попытался было крикнуть, но сразу же умолк, когда Дарад всунул ему в ноздрю острый кончик кинжала. Рубиновые глаза пленника выпучились от страха и боли, а шея неимоверно вытянулась.

— Так ты знаешь, где фавн? Если нет, то ты мне не нужен, джинн…

— Знаю, — прохрипел парень.