Нестройный хор возмущенных возгласов с сенаторских мест отзвучал довольно быстро. И вновь воцарилась тишина.

Теперь Итбен повернулся к востоку. Шанди поддался общему настроению и напряженно замер. Он не рассуждал, он просто ждал, хотя в любом случае мог видеть лишь спинку Золотого трона.

Снова раздался глухой удар бронзового меча о помятый бронзовый щит… и Олибино немедленно явился на вызов. Шанди удалось разглядеть лишь шлем с золотым гребнем торчащий над спинкой трона. Мама вздохнула с облегчением и выпустила его руку. Шанди вспомнил — двух достаточно. Отныне Итбен утвержден Четверкой как регент Империи. В очередной раз Шанди почувствовал себя обманутым: церемония оказалась не ахти какой.

— Отвратительно! — ворчал неугомонный сенатор. — Полукровка! И о чем только думают Хранители!

Шанди удивило, что старый сенатор не знал таких простых вещей: Хранителей заботит только магия. Все, за чем они следят, это чтобы Опаловый трон не занял колдун и чтобы претендент на престол не пробирался туда с помощью колдовства. Они и появляютсято лишь затем, чтобы показать, что власть захвачена мирскими средствами, безразлично какими — армией, ядом или интригами. Главное — претендент держал меч и щит Эмина и не был колдуном, вот и все. Придворный учитель еще упоминал, что случаи отказа Четверки признать нового императора или регента во всей многовековой истории можно пересчитать по пальцам.

Итбен опять отсалютовал мечом. Колдун поднялся с трона, качнул шлемам, снова сел и исчез. Шанди протер глаза. С трудом верилось, что ктото был, когда никого уже не осталось, но хуже всего то, что Шанди не в силах был объяснить себе, они исчезали.

Теперь Итбен обошел Опаловый трон и встал за его спиной напротив юга. Стражем Юга был эльф. Шанди попробовал сообразить, как давно при дворе не было эльфов. Смутно помнились юные танцоры и певцы, но это было давно, слишком давно. К тому же взрослых эльфов, кроме лорда Фаэлнильса, придворного поэта, Шанди никогда не видел. Впрочем, и Фаэлнильс старым не выглядел.

Осталось появиться еще двум Хранителям, и тогда признание Итбена регентом будет единогласным — так Шанди объясняли учителя. Говорили они и другое, Шанди это хорошо запомнил: двум последним появляться необязательно. Итбен уже регент, а бедный дедушка почти покойник. Губы мальчика задрожали, но он сдержался.

«Я не заплачу, — убеждал себя принц. — Императоры не плачут, даже будущие. Никогда и нигде, тем более на публике. И я не хочу порки, к тому же особенной, да вдобавок заслуженной».

Шанди изумленно таращился на Голубой трон. Там сидел… мальчик…

Он выглядел не сильно старше и никак не выше Торога. Принц никак не мог поверить, что это сам Литриан. Неужели эльфы с возрастом не меняются? Скорее Шанди примирился бы с тем, что это внук колдуна. Но судя по лазурной тоге цвета высокого летнего неба, солнечному сиянию локонов, а также золотистой коже и лучистой улыбке, это был несомненно Хранитель. На ясном лице Литриана загадочно мерцали громадные глаза. Странные глаза, эльфийские. У Торога глаза тоже довольно странные. Но они не загадочные, а просто раскосые, и большими их не назовешь. Совсем не то, что глаза эльфа. Раньше Шанди както не думал о таких сравнениях.

«С золотой кожей и такими шелковистыми волосами эльфу больше всего подходит быть Хранителем Востока. На Золотом троне — золото. Вот какой трон для него нужен, — грезил Шанди. — Это забавная идея! Красноглазый и краснорожий джинн — для Запада, там красные пески пустыни. На Севере, где белые льды в океане, — джотунн. Очень кстати, что у них бледная кожа. Юг голубой, так кого же туда? С голубой кожей людей нет, зато есть голубые волосы — русал сгодится. Здорово! Каждый Хранитель — под цвет своего трона.