Центром печали, или празднества, оказалась молодая пара, которая стояла в более нарядной части толпы. У них было на лицах одинаковое выражение счастливого и решительного предвкушения, хотя Руиз был уверен, что под этим фасадом он заметил и изрядную долю беспокойства и неуверенности. Они были совершенно наги, если не считать раскраски на теле и цветных лент в волосах.

Баржа, на которой плыли Руиз и его спутники, проплыла мимо. Потом все баржи остановились. Юноша и девушка выступили вперед и, держась за руки, повернулись и помахали толпе. Старики с каменными лицами провожали их глазами. Остальные захлопали в ладоши и закричали им что‑то приветственное..

Молодая пара исчезла за огромными грудями статуи.

Баржи снова возобновили свое скольжение с легким толчком, и причал стал отходить назад. Как раз перед тем, как он исчез из виду, Руиз увидел, что старики стали уходить с причала, а молодежь усаживалась на травке во двое и по трое.

Низа покраснела и отвернулась.

– Как странно, – сказала она, – почему им так хочется заниматься этим прилюдно?

Руиз пожал плечами.

– Еще одна тайна.

Все это зрелище наполнило его еще более мрачными мыслями относительно их благодетелей – в том, что они увидели, был характерный привкус какого‑то упадочнического религиозного культа. Тревожные мысли бродили у него в мозгу. Может быть, они стали пленниками одного из многочисленных незаконных культов, которые столь процветали на Сууке? Кое‑кто из них практиковал весьма неприятные ритуалы. Надо было решительно посмотреть, смогут ли они покинуть баржу. Он повернулся к остальным.

– Если мы сможем, то должны попробовать покинуть баржу. Я попробую посмотреть, могу ли я спрыгнуть с нее. Если мне это удастся, то вы последуете за мной.

Мольнех нахмурился.

– Я не уверен, что Фломель такой сильный, ведь он был ранен.

Руиз пожал плечами.

– Оставаться ему нельзя. Заставь его быстро прыгнуть тем или иным путем.

– Как скажешь, Руиз Ав.

– Осторожно, – сказала Низа, лицо ее стало серьезным.

Руиз вывел их на нижнюю палубу, где Мольнех отвязал Фломеля и подтолкнул его к середине баржи. Фломель таращился на Руиза с равным выражением страха и ненависти, оскалив зубы в вызывающей усмешке.

Руиз не стал обращать на него внимания, подошел к борту, собрал тело в комок. Как раз перед тем, как он приготовился выброситься на берег, в его сознании прозвучал голос, спокойный и сильный, как колокол.

– НЕТ! – сказал он, очень спокойно.

Он не мог совершенно остановить свое движение, но голос удивил его до того, что он не ударился о предохранительное поле баржи так сильно, как мог бы.

Все же этот удар выбил голос у него из сознания. Поле запылало ярко‑желтым огнем.

Он отскочил на палубу, упав почти без сознания.

В следующую секунду он почувствовал, что Фломель прыгнул ему на спину и стал колотить его.

– Вот наш шанс! – вопил Фломель. – Помогите мне прикончить его!

Потом вес Фломеля каким‑то чудом исчез с его спины. Руиз перекатился, встал на ноги, и увидел, что Фломель скорчился возле колена статуи, держась за ребра, хватая ртом воздух.

Дольмаэро прыгал по палубе, держа рукой ногу и гримасничая от боли.

Руиз быстро оценил ситуацию, хотя он все еще чувствовал тошноту и головокружение от столкновения с предохранительным полем баржи.

Он кивнул Дольмаэро.

– Спасибо, Старшина Гильдии. Чтобы прибить мерзавцев, надо кое‑что понимать в этом.

– Так я и понял, – сказал Дольмаэро, осторожно ступая на ногу и морщась.

– Как нога?

– Не сломал, как мне кажется…

– Ну и хорошо.