– Хороший план, – угодливо сказал Мармо.

Руиз обхватил свою раскалывающуюся от боли голову, пока Низа нежно и осторожно массировала ему шею. Это приятное ощущение не могло отвлечь его от несчастного их положения. Они стали пленниками неизвестных существ. Они путешествовали к неизвестной им цели, перед ними встала неведомая судьба.

На дальней стороне верхней палубы Мольнех и Дольмаэро тихими голосами обсуждали возможные мотивы, руководившие их похитителями.

Дольмаэро относился ко всему мрачно.

– Они рабовладельцы, кто же еще! Во всей огромной вселенной, кажется, нет больше категорий людей, как только рабы или рабовладельцы.

– Ну стали бы рабовладельцы нас так хорошо кормить? Ты стал бы тратить столько усилий на то, чтобы твои рабы были столь сладко накормлены и так хорошо бы себя чувствовали? Ну ладно, ты бы, может, и стал, Старшина Гильдии, но ты нетипичное существо.

По мнению Руиза, на суждения Мольнеха в преувеличенной степени влияли кулинарные переживания.

Дольмаэро покачал головой.

– Может быть, им это вообще не доставляет никаких хлопот. Многие из тех вещей, которые я считал невозможными, так легко и просто здесь делаются. Они летают, воскрешают мертвых… Может быть, для этого народа горячие пышки и свежевыжатый сок дается столь же легко, как нам черствый хлеб и вода.

– Вполне возможно, – ответил Мольнех, но вид у него был все‑таки скептический.

Руиз перестал обращать на них внимание и стал изучать лес. Он все более молодел и начинал выглядеть гораздо ухоженнее, чем в тех местах, которые они уже проплыли. Все чаще лесные массивы перемежались проложенными в них дорогами, старательно ухоженными полями и подстриженными газонами. Время от времени они проплывали мимо поселений. Многие состояли просто из грубых хижин, кое‑где встречались охотничьи домики, элегантно построенные из камня и дерева, а однажды они даже проехали мимо замка, выстроенного из какого‑то блестящего голубого материала, вроде керамических блоков. Он весь словно состоял из тонких шпилей и летящих зубчатых крепостных стен.

– Что это такое? – спросила Низа.

– Богатый дом, – рассеянно ответил он.

«Как раз подходящее место, – подумал он, – чтобы украсть воздушную лодку». Горькие бесполезные уколы сожаления больно ранили его душу. Вскоре Кореана доберется до них, и что тогда? Даже если предохранительное поле действовало в обе стороны, Кореана, вероятно, владела достаточно мощным оружием, чтобы разбить его – наверняка даже у ее Мокрассара такое оружие было.

День тянулся медленно. Чуть погодя Дольмаэро и Мольнех потеряли интерес к своему спору. Мольнех пошел вниз подкарауливать, когда появится их следующая трапеза, а Дольмаэро неподвижно сидел, глядя на проплывающие мимо виды.

У Руиза было чувство горького поражения, и он не мог придумать ничего ободряющего, что можно было бы сказать Низе. Она же, казалось, не относилась к его молчанию как к чему‑то грозному или обидному, и он был благодарен ей за ее тихое общество. Он попытался продумать план действия, но ничего не мог выдумать, даже самая дикая идея почему‑то не приходила ему в голову. Он подумал, уж не истощил ли он свою фантазию – вот это была бы действительно ужасная вещь.

Наконец от его мрачного настроения его отвлекло какое‑то неуловимое изменение в атмосфере, чувство приближающейся опасности, изменения в самом движении воздуха вокруг них. Он услышал странный звук, словно ветер постанывал в тоннеле. Лес впереди стал как бы светлее, словно они приближались к просеке.

Руиз поднялся и пошел на наблюдательную вышку, за ним последовала Низа.

Они стояли на вышке вместе, когда лес кончился и они выплыли на солнечный свет и свободное пространство.