Глаза Василисы округлились:

— Погоди-ка! Ты собираешься выкинуть на рынок целые партии оружия из Сумеречной стали?

— Не партии, — покачал я головой. — Эксклюзив. Создадим сеть магазинов, где любой состоятельный человек сможет купить меч, кинжал или копьё из легендарного металла. Конечно, по соответствующей цене.

— Но… — княжна нервно поправила выбившуюся прядь. — Это же безумие! Монополия Демидовых и Яковлевых…

— Рухнет, — спокойно закончил я, — и это только начало.

Василиса остановилась, скрестив руки на груди:

— Прохор, это слишком рискованно. Как только станет известно о нашем месторождении, сюда слетятся все — от князей до бандитов. Мы не сможем защититься.

— А кто сказал, что мы будем скрываться вечно? — я повернулся к ней. — У меня есть план легализации. Сложный, но выполнимый.

— Зачем рисковать? — девушка явно нервничала. — Можно продолжать сбывать через Терновского. Он платит хорошо, вопросов не задаёт…

— Нельзя складывать все яйца в одну корзину, Василёк, — мягко возразил я. — Что если министр решит пересмотреть условия? Или его снимут с должности? Мы окажемся у него в полной зависимости. Нет, нужны альтернативные каналы сбыта.

Голицына помолчала, обдумывая мои слова, потом тихо спросила:

— И зачем тебе всё это? Власть? Богатство?

Я посмотрел на заходящее солнце, окрашивающее небо в багровые тона.

— Мне нужен капитал. Огромный капитал. Такой, которого хватит на армию, флот, крепости и артефакты.

— Для чего? — в голосе княжны звучало искреннее любопытство.

— Чтобы раз и навсегда очистить мир от Бездушных, — просто ответил я.

Василиса замерла. В её зелёных глазах мелькнуло что-то — то ли восхищение, то ли испуг.

— Ты… ты серьёзно?

— Абсолютно. Бездушные — не стихийное бедствие. Это враг, которого можно и нужно победить. Но для этого потребуются ресурсы, которых ни у одного княжества нет. Вот я и собираюсь их заработать.

Девушка молчала, глядя на меня так, словно видела впервые. Наконец она тихо произнесла:

— Знаешь, Прохор… Когда-то я думала, что ты просто везучий авантюрист. Потом — что талантливый воевода. Но сейчас… Сейчас я понимаю, что ты замахиваешься на нечто большее.

— Боишься? — прямо спросил я.

Василиса гордо вскинула подбородок, и в этом жесте проявилась вся её княжеская кровь:

— Голицыны не из пугливых. Если ты собираешься изменить мир — я буду рядом.

* * *

Я шёл по улицам Угрюма, размышляя о разговоре с Василисой. Её слова грели душу, но и накладывали дополнительную ответственность. Впереди маячили грандиозные планы, и каждый шаг должен был быть выверен.

«Эй, скупердяй! — раздался в голове ворчливый голос Скальда. — Ты вообще в курсе, что я уже час кружу над твоей башкой? Час! У меня крылья затекли!»

— И чего же ты хочешь? — мысленно спросил я, поднимая взгляд на чёрную тень в вечернем небе.

«Орешки! — возмущённо каркнул ворон. — Ты обещал орешки за наблюдение за шахтой! Где мои солёные орешки?»

— Ты следил за шахтой целых пятнадцать минут, — напомнил я.

«Пятнадцать минут чистейшего героизма! — не сдавался Скальд. — Знаешь, как скучно смотреть на дырку в земле? Это хуже, чем наблюдать за сохнущей краской! Нет, краска хотя бы меняет цвет…»

Я усмехнулся, доставая из кармана горсть орехов:

— Держи, страдалец.