Я представил свой магический резерв не как бурлящий котёл, готовый взорваться, а как расплавленный металл, который нужно отлить в форму. Тысячи капель энергии рвались к границам моего тела, ища выход в мир, но я собирал их обратно, закручивая в тугую спираль.

Боль пришла мгновенно.

Не та боль, к которой я привык за годы сражений — острая, локализованная, честная боль от стали, вспарывающей плоть. Эта была другой. Глубокой, всепроникающей, невыносимой. Словно кто-то сжимал моё сердце в кулаке, медленно уменьшая его до размеров горошины.

Я сжал зубы так, что захрустела эмаль.

Спираль закручивалась всё туже. Энергия, которая должна была расплескаться наружу, уплотнялась в центре моего существа, образуя точку невообразимой концентрации. Каждый виток добавлял давления, и боль нарастала вместе с ним, но я не останавливался.

Это была правильная боль.

Я знал разницу. Боль разрушения — когда тело рвётся на части, когда связи распадаются, когда жизнь утекает сквозь пальцы. И боль созидания — когда что-то новое рождается из хаоса, когда форма проступает из бесформенного, когда потенциал становится реальностью.

Князь Изборский погиб от первой, потому что не выдержал и выплеснул силу наружу. Я выбрал вторую.

Спираль достигла критической точки. Энергия больше не рвалась к границам тела — она вращалась вокруг центра, набирая скорость, как водоворот, засасывающий всё в своё жерло. Боль стала почти невыносимой, но вместе с ней пришло понимание: это работает.

Точка в центре моего существа начала уплотняться, превращаясь во что-то новое.

Домен.

Ещё не форма, ещё не территория, которую я смогу назвать своей, но уже не просто резерв магической энергии. Я чувствовал, как меняется сама структура моего магического ядра, как связи между мной и окружающим миром становятся прочнее, как металл вокруг меня откликается не на заклинания, а на само моё существование.

Сила перестала рваться наружу.

Она начала закручиваться внутрь, образуя спираль, похожую на раковину улитки или на галактику, увиденную с орбиты. Каждый виток был слоем моего будущего домена, каждая капля энергии находила своё место в общей структуре.

Свет начал тускнеть. Эйфория отступала, оставляя после себя усталость и странное чувство пустоты. Место, которое раньше занимала рвущаяся наружу сила, теперь пустовало.

Но пустота была временной. Я знал, что скоро она заполнится чем-то новым.

Я прошёл вторую ловушку.

Финальная преграда оказалась самой коварной.

За преодолёнными барьерами меня встретил мрак — не пустота Бездны Небытия, а что-то иное, похожее на безлунную ночь в открытом поле. И в этом мраке мерцали искры. Не одна, а десятки, разбросанные в темноте подобно звёздам на небосводе.

Они пульсировали, переливались всеми оттенками золота и серебра, манили к себе с настойчивостью, которую невозможно было игнорировать. Каждая выглядела как ядро домена — яркая, тёплая, обещающая невиданную силу. Каждая звала: «Возьми меня, и станешь непобедим».

Сад Ложных Ядер. Я узнал его сразу.

Одна из историй, связанных с этим местом, всплыла в памяти с пугающей чёткостью: молодой василевс Византии, чьё имя уже не имело значения, но чью судьбу я запомнил навсегда. Невероятно талантливый юноша, чудовищно гениальный маг, достигший порога Архимагистра в двадцать два года — возраст, в котором большинство едва осваивают ранг Мастера. Но талант его погубила нетерпеливость: он увидел первую искру в Саду и схватил её, не раздумывая ни мгновения.

Ложное ядро взорвалось изнутри. Выжгло магические каналы за долю секунды, превратив одарённейшего мага поколения в почерневший костяк. Евнухи, наблюдавшие за ритуалом, при дворе шептались потом, что мальчишка умер с улыбкой на лице, так и не поняв, что произошло. Думал, наверное, что победил, что обрёл силу, о которой мечтал.