— Логистика, — я постучал пальцем по столу. — Армия марширует пока полон желудок. Афанасий Петрович, как обстоят дела со снабжением?

Собеседник кивнул, словно ждал этого вопроса.

— Обозы формируются. Провианта на три недели активных действий. Ещё на две недели закупим по дороге у местных поставщиков, договорённости уже есть. Боеприпасов закупили с запасом, плюс резерв в обозе. Артиллерийских снарядов хватит на четыре полноценных обстрела укреплений. Если осада затянется, подвезём из Владимира — маршрут уже размечен, промежуточные склады определены.

— Медицина?

— Три полевых госпиталя, — генерал сверился с записями. — По одному на полк. Двенадцать врачей, включая двух магов-целителей ранга Подмастерья. Сорок санитаров. Запас медикаментов, перевязочных материалов, хирургических инструментов. Боярыня Ладыженская лично проверяла комплектацию — сказала, что впервые за двадцать лет армейские аптечки укомплектованы как положено, а не наполовину разворованы.

Я позволил себе мрачную усмешку. При Сабурове интенданты продавали солдатские бинты и лекарства на сторону, а в отчётах писали, что всё на месте. Сложно даже сказать, сколько бойцов погибли не от пули или клинка, а от кровотечения — просто нечем было перебинтовать раны. Тех интендантов отправили на каторгу, чтобы каждый солдат видел: воровство на крови больше не сойдёт с рук.

— Транспорт? — уточнил Борис. — Грузовики, повозки?

— Сто двадцать грузовых автомобилей под обозы — провиант, боеприпасы, медикаменты, снаряжение, — ответил Буйносов-Ростовский. — Ещё восемьдесят конных повозок для участков, где техника не пройдёт. Пехота — верхом: по коню на каждого солдата, плюс заводные на случай потерь.

Это не кавалерия, в бою бойцы будут спешиваться, но на марше конь даёт скорость и сохраняет силы людей.

— Для офицерского состава и штаба, — продолжил он, — двадцать легковых автомобилей. Артиллерию тянут тягачи. Топлива с запасом на весь марш и обратный путь, фуража для лошадей — на две недели, дальше будем закупать на месте. Ремонтная бригада из пятнадцати механиков с запасными частями, коновалы при каждом полку — если что сломается в дороге, починим на месте, а не будем ждать подвоза из столицы.

Я удовлетворённо кивнул. Генерал знал своё дело — каждая деталь продумана, каждый винтик на месте. Именно поэтому я и выбрал его.

— Стрельцы? — уточнил Борис.

— Остаются во Владимире, — ответил я. — Их задача — защита населения от Бездушных. Я пообещал Огневу, что мы не будем бросать его ребят против людей, и намереваюсь сдержать это обещание.

Ленский поднял руку:

— Ваша Светлость, снятие армейских частей с пограничных позиций ослабит защиту княжества. Если кто-то решит воспользоваться моментом…

— Резонное замечание, — согласился я, — но сами посудите: на западе — Москва и Покров, наши союзники. На северо-западе — Сергиев Посад, тоже союзник. На севере — Суздаль, условный союзник, с которым у нас договорённость о взаимопомощи. Враги с этих направлений не пройдут незамеченными — им придётся сначала пересечь дружественные нам территории.

Я провёл пальцем по воображаемой карте.

— Остаются восток и юг. Армия идёт на восток — как раз в сторону Мурома. Южное направление усилим разведкой. Родион Трофимович, это твоя забота.

— Сделаем, — Коршунов кивнул. — Мои люди уже на местах. Если кто дёрнется с юга, узнаем за сутки до того, как они перейдут границу.

— Григорий Мартынович, — я повернулся к Крылову, — для тебя отдельное поручение.