Лёгкий румянец коснулся её щёк, и Ярослава поспешно отвернулась, делая вид, что разглядывает придорожные кусты. Я усмехнулся про себя — эта женщина могла без тени страха идти на строй врагов, могла командовать сотнями закалённых бойцов, а от простого комплимента краснела как девчонка.

— Город сдастся без боя, — сказал я, меняя тему на более практичную. — Шереметьев потерял армию, потерял союзника. Щербатов мёртв, полки разбиты, пленены или рассеяны по всей округе. У него ничего не осталось, кроме городских стен и горстки телохранителей.

Ярослава покачала головой, и в её голосе зазвенела сталь:

— Мне не нужен город. Мне нужен он.

— Это в тебе говорит ненависть, — заметил я спокойно. — Понимаю, не осуждаю. Сам достаточно повидал врагов, которых хотел убить собственными руками. Со смертью Шереметьева она насытится, и настанет время подумать о будущем. Давай сделаем это сейчас, пока дорога позволяет.

Она бросила на меня острый взгляд, словно проверяя, не насмехаюсь ли я над её чувствами. Убедившись в моей серьёзности, кивнула.

— Хорошо. О чём хочешь говорить?

— О том, кто будет править Ярославлем после падения Шереметьева.

Ярослава нахмурилась, и я увидел, как напряглись её плечи под камуфляжной курткой.

— Ты — законная наследница, — продолжил я. — Единственная дочь последнего законного князя. По всем обычаям и законам Содружества престол твой.

— Я воин, Прохор, — перебила она резче, чем следовало бы. — Не администратор. Десять лет провела в поле, а не при дворе. Я знаю, как командовать ратной компанией в бою, как читать местность, как выбирать позицию для засады. А как управлять казной, как вести переговоры с купеческими гильдиями, как разбираться в земельных спорах — понятия не имею.

Она замолчала, глядя перед собой, и добавила тише:

— Однако ты прав, это земля моего отца. Мой долг. Я не могу просто бросить её.

— Есть разные варианты, — заметил я мягко. — Ты можешь взять трон как законная наследница — найдём толковых советников, управляющих, людей, которые знают, как вести дела. Или я присоединю княжество к своим владениям, а ты останешься рядом со мной — как моя законная жена.

Ярослава повернулась ко мне, и в её глазах промелькнуло что-то незащищённое, почти уязвимое.

— Есть ещё один вариант, — сказал я, выдержав её взгляд. — Династическая уния. Ярославль остаётся за Засекиными, сохраняет свои законы, свои границы, свои интересы. Просто Засекина будет в браке с Платоновым, и две короны окажутся на одних головах.

Я видел, как она обдумывает мои слова, как морщинка залегает между её бровей.

— Это заткнёт рты мои злопыхателям — тем, кто кричит о масштабном поглощении княжеств, — добавил я. — Формально я ничего не захватываю. Законная наследница возвращает свой престол, а потом выходит замуж. Обычное дело среди правящих домов.

— Ты предлагаешь мне руку и сердце или политический союз? — В голосе Ярославы прозвучала знакомая ирония, которой она прикрывалась, когда разговор касался чего-то личного.

— Уже предлагал, — хмыкнул я. — К тому же одно не исключает другого.

Она фыркнула, отворачиваясь, но я заметил, как дрогнули уголки её губ.

— Обдумаю, — бросила она коротко, однако я знал её достаточно хорошо, чтобы понять: идея ей понравилась.

Некоторое время мы ехали молча, слушая мерный топот копыт и далёкий грохот артиллерийских повозок.

— Что будет с Шереметьевым? — спросила Ярослава, и её голос снова стал жёстким, как клинок, покидающий ножны.